Page 512 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

«Можешь себе представить реверанс в воздухе во время падения? Как, по-
твоему, тебе бы удалось его сделать?»
Даже с поросёнком в Главе 6 “ Pig and Pepper”, Алиса общается так, как её учили
взрослые, над чем подтрунивают авторы переводов:
«Не хрюкай, — сказала Аня. — Вежливые люди выражаются иначе» (Набоков
1989, 100) .
«Не хрюкай, — сказала Алиса. – Выражай свои мысли как-нибудь по-другому!»
(Демурова 1990, 50).
В переводе Заходера голос Алисы звучит назидательно, именно так, как часто
говорили с ней старшие: «Не хрюкай, – сказала Алиса строго, – детям хрюкать
неприлично, и никто тебя не поймет!» (Заходер 1987, 71).
Своим поведением Мышь вызывала у других действующих лиц большое
уважение, хотя те часто не упускали случая по-доброму посмеяться над её
высокомерием:
«Может быть, она не понимает по-русски, – подумала Аня. – Вероятно, это
французская мышь, оставшаяся при отступлении Наполеона» (Набоков 1989, 37).
"Наверное, она не понимает по-нашему,- подумала Алиса.- А-а, я
догадалась: это, наверное, французская мышь. Приплыла сюда с войсками
Вильгельма Завоевателя!» (Заходер 1987, 27)
«Может, она по-английски не понимает? - подумала Алиса. - Вдруг она
француженка родом? Приплыла сюда вместе с Вильгельмом Завоевателем…»
(Демурова 1990, 23).
Как известно, Кэрролл в образе Мыши воплотил типичные черты чопорных
гувернанток того времени. В речи Мыши как сам Кэрролл, так и три переводчика
сохраняют «командные нотки», типичные для общения старших с детьми:
“Sit down, all of you, and listen to me!” (Carroll 1939, 21)
«Наконец Мышь, к которой все относились с почтением, закричала: Садитесь,
все садитесь и слушайте. Вы у меня вмиг высохнете!» (Демурова 1990, 27)
На скучную и запутанную историю, которую рассказывает Мышь (мисс Прикетт),
персонажи в трёх русских версиях реагируют по-разному. Например, у Кэрролла Лори
невольно вздрагивает, потому что, по-видимому, вспоминает скучные уроки мисс
Прикетт в классной комнате:
“Ugh!” said the Lory, with a shiver (Carroll 1939, 21).
У Демуровой Лори не в силах сдержать скуку: «Д-Да! – сказал попугайчик не
очень учтиво» (Демурова 1991, 26).
У набоковского Лори рассказ Мыши вызывает скрытое отвращение:
«Ух!» – тихо произнес Лори, и при этом его всего передернуло (Набоков 40) .
У Заходера Попугай открыто выражает свои эмоции:
«Бррррр!» – откликнулся Попугай (Заходер 1987, 36).
Образ восьмилетней Эдит, Орлёнка Эда (Демурова) или Орлёнка (Набоков и
Заходер) также в каждом переводе приобретает свои специфические черты.
Например, этот персонаж смело говорит с Дронтом или Додо, которого совсем
не боится, когда тот запутанно объясняет, как можно поскорее высохнуть:
“Speak English,” said the Eaglet. “I don't know the meaning of half those long words,
and, what's more, I don't believe you do either!” And the Eaglet bent down its head to hide a
smile: some of the other birds tittered audibly (Carroll 1939, 22)
В версии Заходера Орленок звучит даже довольно дерзко, употребляя такие
вульгаризмы, как «тарабарщина» и «абракадабра», но тем не менее не рискует
смеяться открыто и «деликатно отворачивается», чтобы не обидеть Додо:

510