Page 554 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

- Петр I. Он действовал как древнерусский царь-самодур; но в нем впервые
блеснула идея народного блага, после него погасшая надолго, очень надолго.
(Ключевский 1993б, 86).
- Александр I - Свободомыслящий абсолютист и благожелательный
неврастеник. Легче притворяться великим, чем быть им. (Ключевский 1993б, 86).
- Император Николай I - военный балетмейстер и больше ничего. (Ключевский
1993б, 61).
- Славянофильство – история двух-трёх гостиных в Москвеи двух-(трёх) дел
московской полиции. (Ключевский 1993б, 91)
Похожий образный повествовательный стиль Ключевского в рамках русского
исторического нарратива унаследовало много авторов ХХ столетия, хотя он не был
чужд и его современникам – литераторам, историкам, юристам. На основе его
художественного алгоритма возникали исторические, популяризационные и
документальные произведения. Читателю и реципиенту истории нужны эпитеты,
живые определения, сравнения, запоминающиеся эпитеты и эпитафы в виде
исторически насыщеных сгустков информации (Мертова 2010). Уже А. С. Пушкин писал
о Павле I как о «романтическом императоре», позже за императором закрепилась
нелестная характеристика «Русского Гамлета». Анри Труайя, написавший биографию
почти каждого русского царя, любовался в похожих эпиграфах. Так как о России
говорили, что это загадочный северный сфинкс, назвал свою книгу об Александре I
именно Северный сфинкс, что с большой фригийской натяжкой подходит к
характеристике этого императора. Похожие языковые игры с подразумываемыми
оценочными компонентами содержат высказывания типа:
- «Елизавета Петровна и осуществила «патриотический переворот», всё-таки
слывёт Афродитой у власти или как «Елизавета, дщерь Петра», ВЕСЕЛАЯ ЦАРИЦА,
или «Румянная щеголиха», которая почти треть жизни провела у зеркала. Но в истории
остался Елизаветинский стиль, она «смолоду слыла первой красавицей Европы» и
«...в историю войдет «блистательной Елизавет».
- «Гатчину под Петербургом Екатерина подарила своему невенчанному мужу
Григорию Орлову вскоре после того, как с его помощью свергла законого мужа-
императора.После смерти Орлова поместье было выкуплено в казну и эти земли с
выстроенным на них английским замком-дворцом Екатерина пожаловала сыну –
наследнику». Очень удачными являются сравнения на уровне прецедентных текстов и
имён, типа: «...Мрачноватый Гатчинский дворец назовут «Русским Эльсинором»,
слишком много параллель с Шекспировским Гамлетом: русский Клавдий – Орлов, у
него бывала русская Гертруда – Екатерина и, наконец, поселился русский Гамлет –
Павел Первый» (Парфёнов 2014, 75, 95, 135).
Публичным распределением истории, её всё более и более популяризационно-
повествовательным и медиально-образным характером, передаются исторические
образы и символы «старых» историков. Одним из богатейших и обильнейших
источников таких параллель, высказываний, характеристик и гнезд информации
является «непревзойдённый» В. О. Ключевский.
В. Бердинских считает, что у Ключевского не было «биографии». Вся она – в
книгах, которые учёный писал медленно, скрупулёзно изучая первооснову, шлифуя
каждую строчку. Его лекции и статьи чаще всего были рассчитаны на широкие круги
интеллигенции и студенчества, а не на собственно историков. Герой истории
Ключевского – не героическая личность и не индивид, а общество и классы. Учёного
интересовали не исторические события, а стихийные процессы истории, социальная
эволюция, а не политическая история. О школе Ключевского действительно можно

552