Page 551 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

Пушкина, он напишет о воздействии на его душу «Евгения Онегина»: «Он не был для
нас только роман в стихах, случайное и мимолётное литературное впечатление; это
было событие нашей молодости, наша биографическая черта, перелом развития, как
выход из школы или первая любовь» (Ключевский 1887, 292).
Сам В. О. Ключевский родился в 1841 (в селе Воскресенское или прямо в городе
Пенза) через три года после смерти знаменитого поэта, в семье простого
провинциального священника. Как замечают русские авторы, детство «поповича»
прошло в сельской местности и в Пензе, что наложило отпечаток на его будущие
исторические исследования, в которых хорошо знакомое ему крестьянство занимало
немалое место. Его отец погиб во время страшной грозы, когда мальчику было девять
лет. «Это стало тяжелой психологической траумой для рыбёнка, он начался тяжело
заикаться. Память о лежащей на земле скрюченой фигуре мёртвого отца он сохранил
до конца своих дней» (Бердинских 2009, 166). После смерти отца, семья, старший
Василий и две сестры переезжают в Пензу. Его начальное образование состояло в
чтении Библии. Кроме духовных книг, а нецерковные по словам самого историка было
в деревенской глуши достать крайне сложно, Ключевский в детстве прочитал,
например, поэмы «Иосиф» П. Ж. Битобэ и «Потерянный рай» Джона Мильтона,
издавшие Н. И. Новиковым а также альманахе «Аглая»под издательским началом
Карамзина. Принадлежность к духовному сословию его дедов и прадедов – явление
замечательное. В конце XIX – начале XX века не менее половины русских историков
были выходцами из духовенства (пусть в втором, третьем поколении). Это часто
осмысляется тем, что профессиональный историзм мышления, умение отделять
прошлое от настоящего (ведение метрических записей, исповедных книг),
наследственная грамотность – все эти черты, свойственные русскому духовенству. В
исторической работе парили этому сословию юристы, которые то параллельно
работали, то перерождались в историков.
Для языковой личности очень важен именно личный опыт прочтения, который
был у Ключевского очень интенсивным. Похоже так тому было и у его двух великих
предшественников - Н. М. Карамзина и С. М. Соловьёва. Но при Карамзине
современный русский литературный язык, а в непоследнем ряду и историография,
лишь создавались, а между Карамзиным и Ключевским находятся два учителя и
источники знаний последнего – писатель с историческим уклоном - Пушкин и
фактографический, немножко суховатый, но гигантичный историк - Соловьёв. Сам С. М.
Соловьёв уже к гимназиальным годам (1833-36) прочитал все попавшие под руку книги
о путешествиях и старине, в том числе общеизвестный и всеми любимый Вальтер
Скотт, Загоскин и есть сведения о том, что не менее 12 раз прочитал капитальный труд
Н. М. Карамзина «Истори Государства Российского». В университетские годы прочитал
множество иностранной литературы, например, произведения таких историков как Э.
Гиббон, Ж. Ш. Сисмонди, Ф. Гизо, О. Тьерри, П. Й. Шафарик. Это типичное клише,
цитированное во многих общепросветительских биографиях Соловьёва. Как пишет в
исторической справке о Соловьёве для Энциклопедического словарья Броггауза и
Ефрона Е. Шмурло, Соловьёв уже в детстве любил историческое чтение: до 13 лет он
перечитал историю Карамзина не менее 12 раз; увлекался также и описаниями
путешествий, сохранив интерес к ним до конца жизни. Университетские годы (1838 -
1842) на I отделении философского факультета прошли у Соловьёва под сильным
влиянием не Погодина, читавшего излюбленный предмет Соловьёва - русскую
историю, - а Грановского. Преподаванием первого синтетический ум Соловьёва не
удовлетворился: внутренней связи явлений оно не вскрывало. Красоту описаний
Карамзина, на что Погодин особенно обращал внимание слушателей, Соловьёв уже

549