Page 431 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

только движение сюжета, перспективы судеб героев, но и “даль романа”, все
произведение в целом.
Приоритетность данного источника определяется тем, что оно 1) имеет
документально и аналитически подтвержденное свидетельство его авторизации; 2)
оно стало итогом системной работы автора над текстом произведения,
осуществлявшейся в первых отдельных изданиях; 3) в нем наиболее определенно
реализовалась выверенная позиция Шолохова, касающаяся языка и стиля романа; 4) в
нем сохранены особенности творческой манеры писателя, самобытные черты его стиля
и языка, характерные для периода, когда произведение создавалось; 5) оно стало
основой для всех последующих изданий романа.
Однако определение основного источника текста не избавило текстологов от
множества хотя и более локальных, но тем не менее чрезвычайно сложных вопросов и
проблем. Дело в том, что и издание 1933 года оказалось отнюдь не безупречным в
текстологическом отношении. В нем помимо значительного числа опечаток,
существенно искажающих первоначальный смысл слов и словосочетаний, допущен
целый ряд редакторских исправлений, противоречащих сути повествования или
перевирающих авторское значение текста.
Так, например, в первых изданиях перед казнью подтелковцев есаул Попов
«жевал папиросу, ощеряя твердые губы» (Шолохов 1929). В 1933 году в результате
замены слова «губы» на «зубы» образуется сохранившаяся до настоящего времени
банальщина: «жевал папиросу, ощеряя твердые зубы» (Шолохов 1933, 406). Очевидно,
что, выражение «твердые губы» гораздо больше свидетельствует и о характере
персонажа, и о его психологическом состоянии. Словосочетание «твердые губы»
вообще характерно для Шолохова. В другом месте «Тихого Дона» говорится о Степане
Астахове: «В уголке твердых губ его висела потухшая цигарка» (Шолохов 1933, 157).
Кстати, и в «Судьбе человека» читаем о том, что у Андрея Соколова «дрожали твердые
губы» (Шолохов 1958, 16). «Твердые же зубы» в произведениях Шолохова не
встречаются. Это дает основания для вывода о предпочтительности рукописного
варианта перед вариантом основного текста.
Подобное преобразование в результате ошибочного исправления всего лишь
одной буквы произошло и в предложении «Аксинья при встречах смутно улыбалась».
Слово «смутно» здесь впервые появляется в издании 1931 г. Между тем в черновых
автографах, а также в журнальной публикации и в первых отдельных изданиях
обнаруживаем не «смутно», а «омутно». Метафора «омутно улыбалась» в предельно
сжатой форме выражает сложный сгусток отношений персонажей романа: и ощущение
Григорием влекущей глубины Аксиньиной страсти, и ее потаенность, и отуманивающее
рассудок воздействие. Появившееся в издании 1931 года вместо «омутно» «смутно»,
существенно упрощает смысл фразы: «Аксинья при встречах смутно улыбалась».
Искажение, не замеченное автором, сохранилось во всех последующих изданиях.
Еще более сложным представляется определение авторского варианта в
следующем случае. Во всех печатных текстах читаем, как Аксинья умоляет умирающую
дочь: «Глянь, моя красотушка, открой глазки» (Шолохов 1985, 334). Смотрим рукопись.
В черновом автографе вместо «красотушка» было слово «горлинка», которое
вычеркнуто и над ним автором надписано не «красотушка», а «касатушка» (ОР ИМЛИ.
Ф. 143. Оп. 9. Ед. хр. 4/1). Слово «красотушка» своим происхождением, вероятно,
обязано переписчику, допустившему ошибку из-за того, что исправление в черновом
автографе было сделано не отчетливо. Характерно, что слово «красотушка» (как и
«красотка») не употребляется в «Тихом Доне» ни разу. «Касатушка» – более
органичное для писателя слово. Хотя в такой форме оно в романе не встречается, зато

429