Page 332 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

«статую», в русском языке соха имеет значение: «примитивное орудие для
вспахивания земли». Значение «статуя» в чешском языке лексема получила по сходству
формы деревянной развилины (первоначальное значение в праславянском языке),
которая могла выступать в качестве подпоры, подставки, со статуей, первоначально
тоже деревянной. Можно привести и массу других примеров несоответствия формы и
семантики «общих» слов в славянских языках, что является проблемой при изучении
лексической семантики уже на начальном этапе.
Вместе с тем на этом уровне важна роль внутренней формы слова не только как
метки когнитивного содержания его, но и как мнемической опоры для запоминания и
воспроизведения, что важно для лингводидактики. Так, для названия нижней одежды
для мужчин в русском языке используется слово рубашка, мотивированное глаголом
рубить (как характерного действия при обработке предметов одежды, которую
подрубали, подрезали – откуда название риза ‘одежда священников’ – и пр.)
Первоначально рубашка была куском ткани, который был подрублен (т. е. это была
простая, непритязательная одежда). В чешском языке также сохранилось слово rubaš,
но оно получило другое семантическое развитие: от значения ‘длинная льняная
одежда для женщин’ (ср. близкое значение у рус. ночная рубашка) до современного
‘саван’ (PSJČ) (т. е. ‘то, чем покрывают покойников’).
Мотивировочные признаки всегда бросаются в глаза при сопоставлении языков,
особенно близкородственных. Наше мышление во многом носит ассоциативный
характер, и анализ внутренней формы позволяет вскрыть ассоциации, возникающие в
процессе номинации, установить ассоциативную связь предметов и явлений в языке
его носителя. Поэтому внутренняя форма слова имеет большую ценность и для
обучения лексике иностранного языка. Образ возникает и в процессе восприятия, и в
процессе воспроизведения лексемы. Человек воспринимает окружающий мир
образно, познает его в образах и соответственно воспроизводит его образами. Данные
современных исследований по психолингвистике позволяют утверждать, что лексемы
хранятся в нашей памяти не в виде звуковых комплексов, а в виде образов,
составляющих основу внутренних форм значимых единиц (Воронкова 2010, с. 108). С
помощью внутренней формы система мышления и система языка осуществляют
взаимообратные действия – кодирование и декодирование знания. В этом смысле
внутренняя форма слова, основу которых составляет определённый образ, имеет как
лингвокогнитивное, лингвокультурологическое, так и лингвометодическое значение в
славянских языках: в силу прозрачности мотивировочного признака она помогает
освоению и закреплению в памяти лексической единицы.
Следующий уровень изучения лексической семантики предполагает выявление
системных (синтагматических и парадигматических) возможностей лексемы, которые
демонстрируют не только сходства, но и многочисленные различия, определяемые
несовпадением синтаксической валентности общих слов в родном и изучаемом
языках, их антонимических, синонимических, паронимических, омонимических
отношений, включённостью в словообразовательные ряды и гнёзда, разными гипо-
гиперонимическими отношениями.
Синтагматика лексем не только очерчивает круг его семантики, но и помогает
вывести лексическую единицу в речь, образуя с другими единицами синтагматические
комплексы, линейные цепочки, из которых и строится речевой поток. При этом,
совпадая в основном, денотативном, значении, общие лексемы в славянских языках
могут не совпадать в их сочетаемости. Так, для обозначения большого количества
(квантитативного значения) в русском и чешском языках используются, в частности,
лексемы со значением совокупности, множества элементов (например батареи,

330