Page 334 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

бытование той или иной лексемы в языковом сознании представителей
лингвокультурного сообщества изучаемого языка, вся совокупность её семантических
переосмыслений и культурно-исторических наращений, что вербализуется в
переносных значениях данной единицы. «Обыденному», денотативному, значению
слова оказывается противопоставлено его вторичное, мифологическое, символическое
значение.
При вторичном использовании языкового знака в качестве номинанта он
нередко наделяется культурологической информацией, объективирующей
особенности восприятия окружающего мира тем или иным этносом. Любая
лингвокультура характеризуется наличием системы эталонов, символов и стереотипов,
в которых отражаются нормативные представления того или иного этноса о каком-
либо явлении. В них находит отражение когнитивный опыт представителей той или
иной этнокультуры. Они отражают миропонимание данного народа, его систему норм
и представлений об окружающем мире и человеке, «воспроизводят характерный для
той или иной лингвокультурной общности менталитет» (Коринфский 2006, с. 233) и
имплицитно содержат оценку и предписание. В результате вторичные номинации
становятся репрезентаторами этнокультурной специфики, которая связана с тем или
иным общим для разных культур образом.
Сложность изучения другого славянского языка в том, что общая в формальном
отношении лексика характеризуется неравномерностью её смыслового,
метафорического, символического развития.
Так, в качестве переносных названий старых людей в сравниваемых языках
используются вторичные номинации рус. старая перечница, старая кастрюля и чеш.
stará škatule (‘старая шкатулка’), представляющие собой переосмысленные названия
ёмкостей, закрытых вместилищ; рус. реликт – чеш. vykopávka ‘археологическая
ценность’, выражающие сравнение с древними, ветхими предметами, пролежавшими
долгое время в земле; рус. старая калоша, старый лапоть (реализующие обувную
метафору), старый пень, старая кочерга (подчёркивающие признаки изношенности,
трухлявости и согнутости старого человека), чеш. škeble ‘ракушка, беззубка’
(указывающее на признак отсутствия зубов у стариков), staré trdlo ‘старый дурак’
(актуализирующем глупость, передающуюся с помощью деревянной метафоры, т. к.
восходит к trdlo ‘деревянный инструмент для растирания мака’. Типичным для
наименования старых людей является и фитонимический код, основанный на
сравнении пожилого человека с высохшим несъедобным грибом, старой, высохшей
травой : рус. гриб, мухомор, божий одуванчик, чеш. jako věchýtek ‘как пучок соломы,
как соломинка’.
Знание семантики того или иного слова на лингвокультурном уровне позволяет
говорить о высоком уровне владения иностранным языком, при котором изучающий
его становится «своим» среди «чужих». Символы вместе со стереотипами и эталонами
составляют ту прагматическую надстройку, знание которой необходимо каждому, кто
нацелен на диалог культур, на эффективную межкультурную коммуникацию. Поэтому
составной частью современной теории межкультурной (в том числе межславянской)
коммуникации становится коммуникативно-прагматический аспект сопоставительной
лингвокультурологии.
Таким образом, идея о «трёхслойном» характере лексической семантики важна
не только для лексической семасиологии, но и для лингводидактики, должна
учитываться при преподавании языков. Владение лексикой на том или ином уровне её
семантики указывает на общий уровень владения языком. Послойное изучение
смыслового объёма слова соответствует сразу нескольким принципам обучения

332