Page 502 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

комедийных красок не снижает высоты их помыслов: в их маленьком добром деле
«больше всамделишной истины, чем во всех хартиях вольностей» (Осоргин 1992, 72).
Их имена образуют «культурный треугольник»: Жан-Батист, св. Георгий и Себастьян.
Любовь и жалость к человеку оказывается сильнее доводов разума. Несмотря на
предостережения двух самых авторитетных для Егора Егоровича людей –
«посвященного» брата Жакмена («от обмирщения символических восприятий», «ведь
великий мастер менее всего был революционером») и «непосвященного» профессора
Лоллия Романовича (скептически относящегося к жертвенности отдельных людей в век
наступающего тоталитаризма), он продолжает делать свое дело, помогая им обоим,
чем и вызывает их ответные добрые чувства.
Формирование жизненной философии героя – философии природокультуры –
связано с познанием Природы как одной из главных заповедей масонства. Именно на
природе, во время одинокого пребывания на своем дачном участке под Парижем,
начинается настоящая духовная работа Егора Егоровича. На дачу Егор Егорович
отбывает с тремя книгами: «Спутником садовода», Библией и «творением
высокоученого Папюса» (масонским справочником); «на месте его ждала великая
книга Природы» (Осоргин 1992, 74). Герой не только занимается садоводством
(выращивает розы и акацию как культовые растения, символизирующие единство
природы и культуры), но и возделывает свой духовный сад: впервые внимательно
читает и переживает Библию, осмысливает легенду о Соломоне и Хираме.
На природе герой постигает смысл легенды о Хираме как главной заповеди
масонства о недостижимости истины, к которой следует стремиться. Но достигается это
понимание не умозрительно (готовая истина Жакмена не была усвоена учеником:
охота на оленя, которого невозможно догнать, воспринималась начинающим масоном
как очередная сказка), а в процессе единой природно-мыслительной деятельности,
которая носит сознательно-бессознательный характер, поэтому прозрение приходит на
границе сна и яви, когда размышления о вечном соседствуют с планированием
повседневной огородной работы: «Вот сейчас, например, все-таки помнят, что такой
Храм был, Храм Соломонов <…> “Я тебе построю Храм” – и веками и в веках… но сам-то
не вечный. И действительно, все время разрушается! Пожалуй, уж часов одиннадцать,
а в семь часов непременнейшим образом встать и поливать грядки, грядку за грядкой,
все грядки в порядке…» (Осоргин 1992, 78).
Герой Осоргина стал Цинциннатом (название главы), счастливым человеком,
познающим Природу. Экстатическая творческая радость, переживаемая героем,
разделяется и усиливается автором-повествователем, готовым изменить создаваемый
им сюжет в пользу воспевания Природы. Иронично-игровой тон уступает место
страстно-публицистическому и возвышенно-поэтическому авторскому слову. Слом в
повествовании фиксирует потрясение, переживаемое героем, которое приведет к
обретению гармоничного мировосприятия. В ситуации сильного эмоционального
накала и «перелицованный» текст Пушкина не выглядит нарочитым, а обретает
сакральный статус вечного текста культуры о духовном прозрении. Посвященному
природой Егору Егоровичу открывается стройная взаимосвязанность и
взаимообусловленность происходящего в природном мире, значимость и
равновеликость жизни петуха, собаки, мошки.
Природа становится камертоном в углубляющемся расхождении Егора
Егоровича с женой и сыном. Анна Пахомовна, мастерица составлять букеты из уже
выращенных цветов, отпуску в загородном домике предпочитает модный курорт с
сыном и Ришаром. По контрасту с трепетным и глубоким переживанием единения с
природой Егора Егоровича изображается приезд на загородный пикник семьи во главе

500