Page 501 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

доброта, сострадательность, эмоциональная отзывчивость, любовь к людям и всему
живому – воспринимаются окружающими как «чудаковатость», «комплекс русского». В
масонском братстве герой надеется преодолеть свое одиночество эмигранта,
чужеродность окружающей среды и (сначала неосознанно) семьи. Пытаясь проникнуть
в тайный смысл масонских символов, он ищет аналогии им в русской культуре. В
ситуацию нравственного выбора Тетехин попадает благодаря подлости одного из своих
подчиненных и братьев по ложе Анри Ришара, его полного антипода, которому в
произведении уготована роль змея-искусителя жены, сына и самого Тетехина. С легкой
руки Ришара, приведшего героя в масонскую ложу, рухнет вся его «профанная» жизнь:
он останется без работы и без семьи. Именно в истории с Ришаром Егор Егорович
впервые становится «нравственным змееборцем». Однако в ситуации этического
выбора герой ведет себя не как масон, а как русский чудак: слишком рациональный
совет брата Жакмена «прогнать негодяя» со службы не разрешает внутренней
дилеммы Егора Егоровича, который не может доводами разума победить свою
интеллигентскую природу, «обойтись без эманаций славянской души и без Теодор
Достоевски». Имя Достоевского выступает здесь культурным штампом представлений
европейцев о русской ментальности, но и объясняет дальнейший путь героя к природе,
«почве».
Параллельно нравственному становлению герой решает и проблему
самообразования, научного постижения мира. Чтение заполняет жизнь Егора
Егоровича и размывает границы между мыслимым и действительным мирами, и
повествователь не без иронии фиксирует почти фанатичную устремленность героя к
конкретному знанию, подменяющему высокую духовную идею. Тетехина не понимает
не только его собственная семья, но и братья-масоны. Неодобрение окружающих не
может поколебать его уверенности, что «никакое знание нелишне для посвященного»
и горе лишь в том, что «столько лет потеряно напрасно» (Осоргин 1992, 50). Но как
только герой встречает необходимого ему на новом поприще проводника в мир науки,
знакомого казанского профессора Панкратова, его утопическая в своей абсолютности
вера в знание рушится.
Лоллий Романович Панкратов («всевластный», «дважды римлянин», т.е.
истинный служитель науки, культуры, духовности) влачит одинокое голодное
существование в чужой стране, в комнате для прислуги на 7 этаже, и клеит этикетки
(псевдотексты) на коробочки с надписями средств от полысения и проч. Егор Егорович
потрясен несправедливостью мира, он впервые открывает, что знания не облегчают
жизнь человеку («знаний все больше, а счастья все меньше»). Бунт героя, не
желающего «быть бессмысленной скотиной, как был до сей поры», и требующего от
профессора «немедленного ответа на то, что есть истина» (тогда как сам он истину
видит во всеобщем благе), – это русский бунт. Проснувшаяся совесть Егора Егоровича
не может удовлетвориться исполнением масонских ритуалов («как будто больше слов,
чем дела», – говорит он одному из братьев). Интеллигент Осоргина обречен на
«торопливость в делании добра», чем и отличается от братьев по ложе с их
нормированной благотворительностью: организует «союз помощи», или «союз
облегчения страданий»: с аптекарем Руселем и торговцем обоями Дюверже
налаживает благотворительную раздачу лекарств малоимущим. Милосердие создает
истинное братство: «в мире прибавилось трое счастливых людей, несколько
смущенных своим счастьем» (Осоргин 1992, 152). Для двух французов брат Тэтэкин –
«обладатель славянского сердца», дружба с которым сообщает жизни смысл, и во
время последней встречи они переживают экстатическое единение душ.
Использование повествователем при изображении «триптиха святых дураков»

499