Page 575 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

пьяная, и всех своим хмелем угощала. В ней все было возможно» (Глуховский, онлайн)
– представляет значительный контраст с современным обликом города, более строгим
и неприветливым. Для юного студента столица воплощала свой стереотипный образ
«города возможностей», именно поэтому читатель обнаруживает такие лексемы, как
«будущее», «счастье», «желания», «рост», а сама она – «галдящая», «модная»,
«пьяная».
Из многонационального хаоса Москва превратилась в деловой анклав России:
«Через Третье кольцо медленно проворачивали миллион автомобилей, фары горели
днем, грязь из-под колес была взвешена в воздухе, люди выкипали из подземных
переходов, Москва ворочалась и дышала. Живая. Илье хотелось трогать ее,
трогать все подряд, гладить. Он семь лет хотел потрогать ее, Москву»
(Глуховский, онлайн). Образ Москвы остается для читателя живым, одушевленным,
именно такой ее представляет автор. Ее движение составляют потоки машин и толпы
людей, перемещающихся по улицам, выходящим из метро, однако это движение стало
более осмысленным и целенаправленным. Репрезентация Москвы как живого
существа присуща русской литературной традиции, что воплотилось в художественной
концепции «московского текста». Ключевой пространственный образ России
воплощает все социальные и исторические изменения, произошедшие в последние
десятилетия истории страны. Москва представляется как город-государство со своими
особенностями образа жизни. Москва утратила соборность и патриархальность, она
стала деловым центром, структурой, которая требует от человека постоянного
движения. «Социокультурная среда города воспринимается героями как привычная
среда обитания и, вместе с тем, как фактор внешнего давления, побуждающий к
активным действиям, к преобразованию действительности и отбирающий частное
время, заставляющий существовать в ускоренном темпоритме мегаполиса»
(Селеменева 2008, 189).
Изменения позиционирования города, его образа в сознании нации влечет
изменения в поведении его жителей. «Электрички поменялись сильно. Он их помнил
замызганными, зелеными, с исцарапанными стеклами, с изрисованными боками, с
деревянными общими скамейками, пол в подсолнечной шелухе, пиво пролитое
испаряется медленно, и все этим пивом пропахло. А теперь: белые новые поезда с
желтыми стрелами на бортах, сиденья мягкие: каждому – свое. Пассажиры сидели
чинно. Белые поезда их облагородили» (Глуховский, онлайн). Поскольку территория
Москвы достаточно протяженна, пригородные поезда также являются частью
московского пространства. Однако и они изменились за время отсутствия главного
героя романа, а вместе с ними – пассажиры, став «чинными» и «благородными».
Для того, чтобы подчеркнуть непрекращающееся движение, оживление
Москвы, автор использует контраст, описывая природу России, пейзажи региональных
городов или пространство Подмосковья.
Именно с мелькающих в окне кадров природы начинается экспозиция романа:
«Показывали в окне Россию, которая от самого Соликамска вот вся такая была:
елки, снег, столбы, потом прогалина с пришибленными избами, потом вокзал с
силикатными авитаминозными двухэтажками, и опять – елок миллион густо и
непроходимо натыкано вдоль путей – как колючкой обвито, не продерешься. Но в
этой нескончаемости и одинаковости природной застройки заоконной России и
были вся ее мощь, величие и красота» (Глуховский, онлайн). В первую очередь стоит
отметить противопоставление «Москва – Россия». Как было отмечено выше, Москва –
это город-государство, в значительной мере отличающееся от всех остальных
регионов. Силикатные двухэтажные дома отчетливо контрастируют с высотными

573