Page 467 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

малыми были тиражи изданий (сравнительно малы), иные не печатались со времени
первой публикации по идеологическим соображениям, третьи не отвечали
нравственным приоритетам общества. Теперь эта литература захватила умы читателей.
Колоссальный перечень произведений, созданных на разнообразной аллюзивной
базе, прочитывалась как откровение и при том без осмысления культурно-эстетической
подоплеки. Показательный пример — «Мелкий бес» Ф. Соллогуба, который не
исчерпывается сюжетом и конфликтом, чтобы открыть внутреннюю форму романа,
надо вспомнить «Пиковую даму» А.С. Пушкина, ряд произведений А.П. Чехова, Ф.М.
Достоевского, др. Литературная молодежь открыла для себя эпатажного писателя как
«литературный факт» (Ю.Тынянов) и увлеклась подражанием ему. Также был открыт
изданный вначале в серии «Забытая книга» К. Вагинов с романами «Труды и дни
Свистонова», «Козлиная песнь», где уже в названии дана карикатурная отсылка к
«Трудам и дням» Гесиода и калькировано слово «трагедия», в переводе и номинации
произведения приобретающее также черты карикатуры. Именно у К. Вагинова
писатели 2000-х заимствовали литературные возможности балагана как жанра, а
синтез художественных систем и миров использован с целью «объяснения» состояния
умов и общественных мнений — беспрецедентное падение нравов в писательской
среде, так что постмодернистские эксперименты опирались на традиции этого
ОБЭРИУта, несомненно, талантливого, рано ушедшего из жизни.
Несомненно, русский андеграунд как запретный плод сыграл свою роль в
формировании художественной среды: то, что сейчас называют литературой
постмодерна, стремятся приложить к этому явлению иную, не филологическую систему
координат, называя его явлением культуры, а не литературы, доказывает, что так
называемое обновление советского литературного пространства пошло по линии
взаимодействия словесного текста и парафразирования произведений иных искусств и
предшествующих художественных образцов; часто использование чужого текста
оказывалось не аллюзией или реминисценцией, а коллажированием с целью
дискредитации так называемой советской классики. Коллаж, как и попурри, имеет свои
задачи в искусстве, основывающиеся на узнавании популярного текста (музыки, стихов,
произведения изобразительного искусства), и не претендующего на оригинальность и
новую внутреннюю форму. Сатирический компонент в данном соединении широко
известного очевиден. Среди любопытных произведений с точки зрения использования
приемов предшественников будет роман Александра Зиновьева «Зияющие высоты»,
вышедший в 1976 г. в Германии, к русскому читателю дошедший тогда, когда философ
вернулся в Россию в 1990-е гг. Опыт аллегорического повествования М.Е. Салтыкова-
Щедрина в «Истории одного города» пригодился философу, вступившему в жесткую
полемику с официальными представителями советской философии социологии, так что
иной системы доказательств своей правоты, чем роман, он не стал искать.
С другой стороны, время слома государственной идеологии, духовно-
нравственных основ, социальных скреп, национальной стабильности, кризис
государственности, семьи, др., а также войны, социальные конфликты и при этом
недостаточность информированности о происходящем вызвали интерес, даже
ажиотаж не вокруг вымыслов, художественных интриг, а жизненных реалий, которые
по значимости для всех и каждого в России превосходили выдающиеся
художественные произведения всех времен и народов, так что особое внимание 1990-
х к соединению журналистских жанров: расследований, очерков, интервью с
участниками драматических событий, репортажей, других форм, создающих эффект
присутствия и подлинно происходящих событий, породило целую литературу
исторического состава о войне в Афганистане, затем первой и второй чеченской,

465