Page 462 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

В этом случае автор также говорит о внешнем виде, а переводчик
придерживается выбранной стратегии. Также любопытно решение В.К. Тредиаковского
в обобщении под понятием двух, употребленных Ф. Фенелоном:
«Ни Ахиллей тот сам, Победитель Ектора сильна, // Также и-ни Фисей, в
подземном Тартаре бывший, // И ни-великий Алкид, от-Страшилищ очистивший
землю, // Не показали в себе твоих Доброделетелей больше». (Тредиаковский 2007,
255)
«Ni Achille vainqueur d’Hector, ni Thésée revenu des enfers, ni même le grand Alcide,
qui a purgéla terre de tant de monstres, n’ont fait vouir autant de force et de vertu que
vous». (Fénelon 1840, 76)
Калипсо льстит Телемаху, говоря о его превосходстве в «силе и добродетели»
над героями древности. В.К. Тредиаковский обобщает оба понятия под словом
«добродетели» во множественном числе, отражая оба значения в русскоязычном
миропонимании – и добрых дел, и высокой нравственности.
Отдельного упоминания заслуживает пример, в котором В.К. Тредиаковский
прибегает к обратному приему, разделяет выстроенный Ф. Фенелоном ряд из трех
частичных синонимов «мудрость», «добродетель» и «слава», в котором крайние слова
не синонимичны, но при этом объединены центральным. Следует напомнить, что
«vertu» значит и «положительные качества»:
«Прочь отосюду, Паллада ему, прочь Малчик продерзский! // Будешь всегда
побеждать сердца единственно подлы, // Любящи паче бесчестны твоих любосластий
утехи, // Нежели Стыд, Целомудрие, Честь, Добродетель, и-Славу». (Тредиаковский
2007, 260)
«Loin d’ici, s’écria Minerve, <…> téméraire enfant ! tu ne vaincras jamais que des
ames làches, qui aiment mieux tes honteux plaisirs que la sagesse, la vertu et la gloire».
(Fénelon 1840, 81)
У переводчика этот ряд расширяется до «Стыда», «Целомудрия», «Чести»,
«Добродетели» и «Славы», в котором первые три на первый взгляд заменяют
«мудрость». Стоит отметить, что разделение идет не одного, а двух понятий –
«sagesse» – на «целомудрие», отражающее как раз нравственный аспект мудрости, а
также частично синонимичный ему «стыд» и «vertu» — на непосредственно
«добродетель» и частично синонимичную ей «честь». Этот прием не просто расширяет
и конкретизирует ряд синонимов, он позволяет более точно донести и нравственно-
религиозные смыслы, закладываемые Ф. Фенелоном.
Также стоит обратить внимание на стихотворение Ф. Фенелона «La sagesse
humaine, ou le portrait d’un hônnete homme», которое Тредиаковский переводит как
«Образ добродетельного человека» (Тредиаковский 2009, 328) (вместо буквального
прямого аналога «честный»), продолжая линию понятийной адаптации. Любопытно,
что в этом стихотворении-характеристике ни в оригинале, ни в переводе не
используется напрямую лексема «добродетель» или ее ближайший аналог на
французском «vertu».
Во всех вышеупомянутых примерах объяснен принцип выбора тех или иных
лексем, показаны тенденции, просматривающиеся на протяжении не только работы
Тредиаковского над «Тилемахидой», но и в других его переводах. Эта стратегия
позволяет переводчику формировать образ образа оригинального произведения на
русском языке, отражая внутреннюю форму оригинала в русском культурном
миропонимании. И если внешняя форма произведения была достаточно
экспериментальной по структуре и трудной для восприятия, то, стоит отметить, что во
внутренней - важнейшие идеи отражены наиболее понятно для читателей.

460