Page 461 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

«Le naufage et la mort sont moins funestes que les plaisirs qui attaquent la vertu».
(Fénelon 1840, 9)
В данном случае, под добродетелью подразумевается прежде всего
человеческая нравственность.
«Ибо Елладу люблю я: многи из-наших Египтян // Были в Ахейской земле той
первыи Законодавцы; // Ведаю мужество я Ираклиево и Добродетель <…> //
Склонность моя, помогать Добродетели странно безчастной». (Тредиаковский 2007,
218)
«... car j’aime la Grèce : plusieurs Egyptiens y ont donné des lois ; je connais la vertu
d’Hercule <...> Mon plaisir est de secourir la vertu malheureuse». (Fénelon 1840, 30)
Далее Ф. Фенелон вводит добродетель в широком значении – как благородных
дел, так и славных, когда говорит о Геркулесе. В.К. Тредиаковский в этом случае
передает дополнительным словом – «мужество». Сразу после Ф. Фенелон применяет
это слово в аналогичном значении, но уже метонимично, безотносительно конкретного
человека, в целом по помощи тем, кто вершит благие дела и попал в беду.
После описания погребения славного царя Сезостриса В.К. Тредиаковский
добавляет авторский комментарий, аналога которому нет в тексте оригинала:
«О! хоть-и-каждому день свой, и неминуемо время // Жизни всея: но-продлить
изрядными Славу делами; // То единыя есть Добродетели мощь неизменна!»
(Тредиаковский 2007, 228)
Подобная патетичная конструкция характерна для жанра, избранного
переводчиком. При этом, она органично вписывается и в стиль оригинала, где можно
найти схожие конструкции.
Когда же Ф. Фенелон использует однокоренные слова, например,
прилагательные, В.К. Тредиаковский совершенно свободно меняет их на близкие и
более разговорные, по его мнению, аналоги:
«Что Наследник его сын Вокхор, Преемник Престолу, // Не имел отнюдь ни
Людскости уж к Чужеродным, // Ни любопытства в себе к Наукам и-Знаниям вышним,
// Ни к Мужам добронравным…» (Тредиаковский 2007, 228)
«... son fils Bocchoris n’avait ni humanité pour les étrangers, ni curiosité pour les
sciences, ni estime pour les hommes vertueux». (Fénelon 1840, 40)
Однако, в ряде моментов Тредиаковский отходит и в переводе исходного
существительного:
«Я всему, Тилемах, тобою Сказану верю; // Да и-отнюдь не-могу не верить, ниже
сомневаться: // Кротость с добротою, на Лице твоем начертанны…» (Тредиаковский
2007, 236)
«Télémaque, je ne doute point, me dit-il, de ce que vous me dites, et je ne saurais en
douter ; la douleur et la vertu peintes sur votre visage ne me permettent pas de me défier
vous». (Fénelon 1840, 51)
Так, в данном примере, когда речь идет о том, что написано на лице героя, он
использует слово «доброта», вдобавок заменяет прямое значение «горечь, печаль,
боль» слова «douleur» на «кротость», выбирая переводческую стратегию перевода
денотата, как он может быть лучше отражен в языке перевода. В подтверждение этой
можно привести и другой пример, подтверждающий эту тенденцию:
«В людях он созерцал, раболепно ему предстоящих, // Скрытностей много толь,
нарушений верности данны, // Мерзских пороков толико, Доброты видом прикрытых».
(Тредиаковский 2007, 242)
«... il avait vu <...> dans les hommes dont il s’était servi, tant de dissimulation, de
perfidie et de vices affreux déguidés sous les apparences de la vertu». (Fénelon 1840, 58)

459