Page 377 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

(21) По утрам меня мучили непонятные страхи.
Rankami męczyły mnie niezrozumiałe lęki.
(22) Я даже зажмурилась от страха.
Zmrużyłam oczy ze strachu.
(23) Я завизжала от ужаса. Я забыла все свои уловки. Я кричала от страха.
Кричала не потому, что решила кричать, а кричал мой рот. Сам. Моя
голова. Мое тело. Сердце. Руки. Все кончено. Я кричала с тем же
отчаянием, с каким кричит ребенок, рождаясь.
Zapiszczałam ze strachu. Zapomniałam o wszystkich swoich podstępach. Mój pisk
przeszedł w krzyk. To nie ja krzyczałam, tylko moje usta. Same. Moja głowa.
Ciało. Serce. Ręce. Wszystko skończone. Krzyczałam tak rozpaczliwie jak dziecko,
które się rodzi.
В примерах (18) и (19) в обоих языках наблюдаются составные именные
сказуемые, однако русские существительные в функции присвязочного члена
заменяются польскими прилагательными со значением злости (wściekła, zła). В
следующем примере (20) тоже не соблюдается морфологическая тождественность
русского и польского слов со значением страха − на месте именного сказуемого
наблюдается глагольный предикат. В экземплификации (21) применяется форма
множественного числа страхи/lęki, которая не представляет собой, конечно, названия
эмоции, но в данном употреблении толкуется как 'то, что вызывает боязнь, тревогу,
оцепенение' (Кузнецов, онлайн). В примере (22) обнаруживается словарное
соответствие предложно-падежной формы в функции обстоятельства причины. В
последнем фрагменте (23) слово со значением страха, правда, устраняется в переводе,
однако можно полагать, что это обусловлено стилистическими отношениями, т.е.
желанием переводчика избежать повторений. Хотя выделенное предложение не
переводится буквально, смысл приведенного описания переживаний субъекта в целом
вполне сходится с подлинником. Метафорическое представление страха наблюдается
и в следующих примерах:
(24) Страх за Артема был как наводнение.
Strach o Artioma był jak powódź.
(25) Он не кончался. Мерзкий, липкий, холодный страх. Я чувствовала его
запах. От него тошнило.
Trwał bez końca. Ohydny, lepki, zimny strach. Czułam jego zapach. Od którego
robiło mi się niedobrze.
Cтрах за ребенка сравнивается с наводнением, т.е. стихией, независимой от
человека и опасной для его жизни (24). В примере (25) эмоции, т.е. отвлеченному
понятию, придаются органолептические свойства (Мерзкий, липкий, холодный /
Ohydny, lepki, zimny; Я чувствовала его запах / Czułam jego zapach). С другой стороны,
соматические симптомы делают неприятное чувство похожим на болезнь. Обе
метафоры указывают на то, что страх может просто подчинить себе человека, как его
душу, так и тело − нет возможности справиться с такой силой.
Последнюю группу слов со значением отрицательных эмоций составляют имена
прилагательные (16 примеров). Рассмотрим несколько примеров:
(26) Грустный Артем бездумно переключал телевизионные каналы огромным
квадратным пультом.
Smutny Artiom bezmyślnie przełączał kanały wielkim kwadratowym pilotem.
(27) Это были грустные слезы.
To były łzy smutku.
(28) Головная боль наутро была страшной.

375