Page 375 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

„Droga Mamusiu, bardzo, bardzo Cię kocham, kiedy mnie stąd zabierzesz? Jesteś
taka ładna, tak lubię Twoje delikatne ręce i Twoje oczy, one czasami są takie
groźne, że się ich boję, czasami tak mnie przytulasz, bardzo chcę do domu i
żebyśmy gadali sobie w salonie".
(8) Мне стало страшно.
Przeraziłam się.
(9) Неужели вам не страшно, что в доме бандиты?
Naprawdę mamie nie przeszkadza, że po domu chodzą bandyci?
(10) Страшно представить.
Strach pomyśleć.
(11) − Да, ужасно страшно, − согласилась Машка.
− No, czysty koszmar − zgodziła się Maszka.
(12) Всех интересовали жуткие подробности. Не изнасиловали меня?
Страшно было?
Wszyscy byli spragnieni sensacyjnych szczegółów. Czy mnie zgwałcili? Jakie
miałam wrażenia?
В приведенных примерах выделенное наречие применяется в предикативной
функции. В русских предложениях (7), (8) наблюдается дательный субъекта (мне, вам),
в переводе употребляются глаголы со значением страха (boję się, przeraziłam się),
личные окончания которых однозначно указывают на субъект-говорящего. Фрагмент
(7) показался нам очень интересным из-за накопления в нем эмотивной лексики,
соотносящейся как с положительными (экспрессивное обращение дорогая мамочка,
глаголы люблю и обнимаешь, прилагательные красивая и нежные), так с неприятными
ощущениями (прилагательное строгие и предикативное наречие страшно). В
исходном тексте предикат усиливается наречием меры и степени (очень), в польском
этот компонент опускается, поэтому можно считать, что переживаемое чувство
ослабляется здесь по сравнению с оригиналом. Глагольный эквивалент мы отмечаем
также в примере (9) (przeszkadza), однако, в отличие от предыдущих, нельзя считать его
показателем отрицательного чувства − перевод является неточным. Субъект польского
предложения, как и в подлиннике, низводится, но выражается не личным
местоимением, a именем существительным в дательном падеже (mamie). Два
следующих примера (10, 11) в обоих языках конституируются неглагольными
предикативами: в русском − соотносящимся с наречием, в польском − с именами
существительными (strach, koszmar). В примере (11) значение предиката усиливается за
счет наречных интенсификаторов. В то время как наречие ужасно, обозначающее
чрезвычайную степень проявления эмоционального состояния (Czapiga 2018, 22) сразу
ассоцируется с неприятным ощущением, польское прилагательное czysty вызывает
скорее положительное представление. Однако наряду с примарным значением ('Coś,
co jest czyste, jest pozbawione brudu lub zanieczyszczeń' (Bańko 2000a, 234)), слово czysty
используется 'dla podkreślenia treści jakiegoś wyrazu' (Bańko 2000a, 234). Поэтому оно
считается лексическим интенсификатором, подчеркивающим неприятный характер
ситуации, в которой кто-то нашелся. В примере (11) субъект устраняется, так как
существенным является не то, кем ощущается кошмар, внимание сосредоточено на
самих неприятных обстоятельствах. Перевод последней из приведенных
экземплификаций (12) можно, несомненно, назвать неточным, так как указывающее
однозначно на определенные неприятные переживания предикативное наречие
страшно переводится фраземой mieć wrażenia. Отметим, что такое выражение можно
посчитать гиперонимом по отношению к русскому предикативу, потому что
переживание страха − это, конечно, вид ощущения.

373