Page 319 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

(сияющих небес). Сочетание эмоционально-световой коннотации играет важную роль в
осмыслении философской основы стихотворения. Красота (свет) и Добро (нега),
ощущаемые при соприкосновении с чистой природой, являются в земных мерностях
проявленными эманациями высшего принципа. Образы просветленной природы
реализуются посредством лексем лучах, сияющих, блеску, создающих семантическое
поле, отражающее авторское световое пространство.

Земля-владычица! К тебе чело склонил я, И вольная река, и многошумный лес.
И сквозь покров благоуханный твой И в явном таинстве вновь вижу сочетанье
Родною сердца пламень ощутил я, Земной души со светом неземным,
Услышал трепет жизни мировой. И от огня любви житейское страданье
В полуденных лучах такою негой жгучей Уносится, как мимолетный дым.
Сходила благодать сияющих небес, («Земля-владычица!», 1886)
И блеску тихому несли привет певучий

Стихотворение «Сиеста» по содержанию и настроению соответствует
упомянутому стихотворению Соловьева. Уже само название стихотворения Бржезины -
«Сиеста» - ассоциируется у читателя с послеполуденным отдыхом, с праздностью,
тишиной и задумчивостью. Бржезина, так же как и Соловьев, считал это время дня
совершеннейшим моментом единения человека с Высшей идеей.
В эссе «Tajemné v umění» он пишет: «…padají bystřiny nekonečné melodie. V jejich
žhavé a chladivé koupeli stojí touhy naše s chvějící se nahotou, aby se vrátily s úsměvy
svěžesti a pýchy, učiněny pro okamžik vševědoucími. A radostně odhaleny dýcháním
věčného slunce, čekají se zraky přivřenými dřímotou odpolední na příchod nových snů», а в
переводе на русский язык – «… льются стремительные потоки бесконечной мелодии. В
их обжигающую и холодную купель окунаются тоскующие, дрожащие и нагие души
наши, чтобы вернуться с улыбкой свежей и гордой, став на мгновенье всеведущими. И,
радостно открытые дыханию вечного солнца, ждут, прикрыв вечерней дремотой глаза,
67
прихода новых снов» («Таинственное в искусстве», Бржезина 2012, 272) .
В подлиннике у Бржезины использовано чешское слово полуденный, как и в стихе
В. Соловьева, а не вечерний, как в переводе. То есть и Бржезина, и Соловьев
просветленное солнцем пространство рассматривают как переход в иные мерности,
как соединение неба и земли, Дольнего с Горним.
Световое пространство в стихотворении Бржезины актуализировано не только
при помощи лексем со значением света - snem světel, ve štolách světla, но и игрой слов с
семантикой цвета, причем светлые тона цветовой палитры связаны с высшими
радостными и нежными состояниями души: modří šedivých ve stínech sněhu, zrůžovělých
žlutích, bílých, v azuru, bílou páru, sněžných, причем слова снег, снежный используются
поэтом как ассоциаты белого цвета.
Мистическое состояние перехода человеческой души в высшие мерности
представлено многократным использованием лексем sen, stín, usnula, zádumčivou/
трепет жизни мировой, покров благоуханный, явное таинство.
Акцентированное световое пространство Горнего (сияющих небес, свет, лучах,
сияющих, блеску), содержащееся в ключевых эстетических образах идиостиля
Соловьева, гармонически сочетается со звуковой поэтической реальностью,
вербализованной посредством лексем тихому (блеску), певучий (привет),

67
Перевод В. Каменской и О. Малевича

317