Page 318 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

Zářící zrození i hasnutí milionů sluncí Сверкающее рождение и угасание миллионов
do tmy věků se tříští dlouhými rychlými blesky, солнц
jak zrcadlení světla na čepeli nože štěpujícího, разлетается в тьму веков осколками длинных
při každém horečném pohybu ruky стремительных молний
mistra. Как зеркальные отражения света на клинке
ножа садовода
при каждом движении его руки,
прививающей черенок.

В 2012 г. в России было издано собрание сочинений Отокара Бржезины
«Строители храма», которое чешский литературовед профессор Дануше Кшицова
назвала «запоздалой Нобелевской премией». Как завершение тридцатилетнего труда
его издал профессор Олег Малевич, богемист, переводчик и поэт.
Отокар Бржезина сам находил параллели и совпадения с философским
творчеством Владимира Соловьева, а именно со своими собственными мистико-
философскими представлениями о высшем смысле Бытия, о месте человека во
Вселенной и о собственной роли художника-поэта в проявленном мире. Обоих поэтов
роднит практически одинаковый подход к использованию символа в поэтическом
творчестве. Хотя Соловьева называют отцом русского символизма, известно, что он сам
не считал себя поэтом-символистом. Он даже не считал поэтическое творчество первых
русских символистов достойным. В беспощадной критике «Русские символисты» он
раскрывает слабые стороны первых символистских попыток, пародируя
стихосложения, называя их «поэзией намеков» (Соловьев 1990, 148). Соловьев
воспринимал символ как насыщенное чувством переживание автора, как причастность
его к трансцендентному началу природы, как ее отражение в человеческом
восприятии.
О. Бржезина в «Музыке родников» пишет: «Naše země je jen zahrada symbolů a
otevřených, nekonečných perspektiv. Ze světel, kterými žehne do duše božská Jednota, je
spravedlnost jedno z nejtajemnějších mezi tajemnými. Na místech, ozařovaných jejím
poznáním, vyšlehuje proti nám věčné jaro, v sálající dokonalosti skví se věci, něha nevýslovné
dobroty oddechuje harmonickými rythmy světů a všechny skryté prameny země šumí a
otvírají se žíznivým rtům a hvězdám».
Идейные сходства обоих видных представителей русского и чешского модерна
находят свое отражение и во внедрении в литературное творчество принципов новой
эстетики. Основным постулатом эстетических представлений поэтов является
определение того места природы, которое она занимает в нашем мире. Рассмотрим
два стихотворения, имеющих в своем словесном оформлении лексемы, обозначающие
земное природное пространство.
В мае 1886 года В. Соловьев в Пустыньке около Санкт-Петербурга написал
первое стихотворение цикла обращений к земной природе «Земля-владычица!», в
котором он покорно склоняет голову перед великой олицетворенной натурой Землей-
Владычицей.
Образ дневного сияния солнца передан посредством ассоциативной связи с оборотом
в полуденных лучах с актуализированным представлением сияния высшей
интенсивности проявления. По философским воззрениям Соловьева, такое
осмысление солнечного неба связано с ничем не нарушаемым и неподвижным
покоем. Умиротворение и высшие эмоциональные состояния созерцателя небесной
красоты эксплицитно представлены лексемами нега (негой жгучей), благодать

316