Page 317 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

факт из их личной жизни: оба никогда не жили в браке, хотя вдохновение женской
музой не было им никогда чуждо. Необходимо подчеркнуть, что В. Соловьев
сопроводил свои философские труды поэтической обработкой мировоззренческой
мысли, а О. Бржезина, в свою очередь, дополнил свое богатое поэтическое творчество
философско-историческими эссе. Несмотря на то, что он не создал целостной
философской системы, впрочем, как и В. Соловьев, эссе О. Бржезины «Hudba pramenů»
(«Музыка родников»), «Skryté dějiny» («Скрытая история») отражают авторское
миропонимание, видение трансцендентной реальности, цельности в дуализме
восприятия и скрытых духовных процессов, ведущих к совершенству. Нам
представляется, что идейная насыщенность индивидуально-авторской мысли обоих
писателей не ограничилась ни образно-поэтическим оформлением, ни
терминологически точной описательной языковой обработкой.
О. Бржезина знал русский язык, в начале XX в. он им интенсивно занимался, с
первого издания журнала «Аполлон» в 1909 г. выписывал этот журнал. Сохранилась
даже тетрадь с надписью по-русски «Русский словарик», куда Бржезина записывал
русские слова с чешским переводом. Интересно, что в его личной переписке, которая
часто велась на французском языке, он иногда прибегал к кириллице. Кириллицей
было написано и чешское слово «либам» (целую), которым Бржезина закончил свое
последнее письмо Эмилии Лакомой (26 февраля 1926 г.), т. е. незадолго до своей
смерти.
Следует также уточнить, что в личной библиотеке О. Бржезины находились
некоторые книги В. Соловьева. При подробном рассмотрении данного вопроса
обнаружилось, что с 1888 г. в чешской печати появляется информация о В. Соловьеве
как отце русского символизма, чешский читатель мог познакомиться с переводами
нескольких его статей и стихотворений. Однако даже если Бржезина и был знаком с
некоторыми работами Соловьева, то его личная мировоззренческая эволюция
опередила русский символизм и его дальнейшее развитие. К. Бальмонт, переводчик
О. Бржезины на русский язык, утверждает, что «книги Бржезины написаны задолго до
того, как пропелись стихи русских символистов». Стиль Бржезины и его развернутая
наслаивающаяся метафора настолько уникальны, что Бржезина восемь раз выдвигался
на получение Нобелевской премии (1916-1929 гг.). Общеизвестно, что он не получил ее
из-за неудачных переводов его поэтического творчества на немецкий язык.
Необходимо, однако, подчеркнуть, что перевод поэзии Бржезины на другие языки
66
практически невозможен , а сам Бржезина не любил читать переводы своих
стихотворений, называя их неудачными. В личной корреспонденции он подчеркивает,
что для перевода нельзя использовать словарь, а необходимо чувствовать, видеть и
слушать. Так, об одном из переводов своего стихотворения он пишет: «Перевод мне не
понравился. Переводчик совсем не понял стихи. Почему он отваживается лезть в горы,
не будучи альпинистом?! Надо было ему оставаться в долине». Бржезина иногда даже
сам показывал, как перевести стихотворения на русский язык, в качестве образец он
переводит начало своего стихотворения «Dithyramb světů» («Дифирамб миров»)
(сб. «Ruce»):

66
См. работы автора статьи и Л. Б. Крюковой (ТГУ) по адекватности переводов (К. Бальмонт, О.
Малевич и др.) избранных стихотворений О. Бржезины на русский язык.

315