Page 416 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

authors", significant for the French consciousness, to the course "ancient" and "new" Russia (Yu.V. Stennik),
Catherine has found "golden mean" between mythological contents and available statement in a fairy tale
genre.
In 1781 she composes in Russian at the same time and "The Russian alphabet" and the "Tale of the tsarevitch
Hlor" approving thoughts of dependence of assessment of behavior of the hero on possession by it of language
skills. And if in "The Russian alphabet" language appears as the instrument of increase in personal success, then
in "The tale of the tsarevitch Hlor" language – the tool of the correct education. In the following fairy tale by
the empress Fevey shows already itself brilliant language proficiency not in sense of rhetorical abilities, as in
the Alphabet, and in value of management of the yard − as obligatory performance by the hero of a condition
for successful reign. The image in fairy tales of dialogues of heroes with the magician Felitsey-Ekaterina or the
grandee Reshemyslom-Potemkin transmitted a special essence of Ekaterina's education – through educational
mentoring of the Russian citizens, obligatory in the person of the state.

Key words: literary creativity of Catherine II, the educated absolutism, Russian.

Просветительская доктрина Екатерины II представляет собой сложный комплекс
как теорий и проектов, так и мероприятий, проводимых императрицей Екатериной
Алексеевной по утверждению порядков и уровня жизни российского народа, который
должен был соответствовать цивилизованному идеалу, разрабатываемому
западноевропейскими умами. В эпоху Просвещения центральными вопросами,
связываемыми с формированием цивилизованного общества, являлись образование и
воспитание, которым достаточно много уделялось внимание в работах, посвященных
исследованию деятельности императрицы Екатерины II (Грот 1879, 33-34; Гуковский
1947, 375-376; Степанов 1988, 297-298; Каменский 1999, 252-253; Стенник 2004, 140-
141; Мадариага 2006, 213-214). Не меньшего внимания, на наш взгляд, заслуживает
проблема языкового выражения этой просветительской доктрины Екатерины. Ее
изучение позволит нам наблюдать за логикой развития просветительской идеологии
Екатерины II и видеть все перипетии становления ее программы на примере текстов,
написанных самой императрицей.
Исходя из того факта, что первым значительным произведением монархини
были ее «Автобиографические записки», которые она начала писать еще будучи
Великой княгиней, следует подчеркнуть два обстоятельства, определяющие
писательское поведение Екатерины (Вачева 2015, 47). Во-первых, они писались на
французском языке с явной оглядкой на мемуары фрондеров времен Людовика XIV,
что вполне отвечало той фрондерской позиции, которая владела великой княгиней,
задыхающейся в «непросвещенных» комнатах дворца Елизаветы Петровны. Во-вторых,
автор записок описывал сложность своего одинокого положения при дворе и желании
иметь друзей и поддержку. Среди ряда факторов, способствующих налаживанию
коммуникации с елизаветинскими придворными, Екатерина, бесспорно, осознавала
русский язык, существующий в ее представлении неразрывно с обычаями,
устойчивыми языковыми выражениями и историей народа. Не случайно автор
останавливается на описании служанок, разговаривающих с ней по-русски, и на знании
ими фольклорных произведений. Описывая литературный портрет П.Н.
Владиславовой, Екатерина замечала, что «она была общительна, любила говорить,
говорила и рассказывала умно, знала все анекдоты прошедшего и настоящего
времени» (Екатерина II 1989, 70).
Самому первому проявлению языковой политики Екатерины II В.М. Живов ведет
отсчет от 1767 года, когда перевод запрещенного во Франции романа «Велизарий»
Мармонтеля во время плавания на корабле по Волге явился вызовом просвещенной
Европе в отношении перемещения центра культурной жизни из Парижа в Петербург
(Живов 1996). Императрица хвасталась не только тем, что благоприятствует

414