Page 418 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

в письмах к Потемкину представала любящая женщина, по-семейному воспитывающая
своего адресата – верного друга и помощника в государственных делах.
В этом и кроется изюминка просветительской доктрины императрицы
Екатерины II: просвещать по-домашнему, ненавязчиво, весело, с шуткой, независимо
от объекта воспитания – члена королевской семьи, фаворита или представителя
дворянства. Найденные Екатериной приемы воспитания воплотились ярче всего в двух
аллегорических сказках, написанных на русском языке, в которых главным героем –
сначала малолетним царевичем Хлором, а затем повзрослевшим Февеем – представал
и предполагаемый наследник, и дворянство, и народ.
Выбор императрицей в качестве послания жанра сказки очень многое объяснял
просвещенному читателю того времени. Прежде всего, он отсылал к знаменитому
спору о древних и новых авторах, ведшемуся между французскими академиками на
предмет эстетических идеалов и сведшемуся в итоге к рассуждению о возможности
современного писателя считаться равным по авторитету античным авторам или нет.
Обращение к прозаической сказке указывало на поддержку Екатерины в этом вопросе
позиции Ш. Перро с его признанием галантности в качестве модели национального
искусства и утверждением достаточного основания современного автора занять место
на почитаемом Олимпе (Перро 1985, 91).
В то же время Екатерина намеренно архаизировала язык, стилизуя сказки под
произведения периода Киевской Руси, а, следовательно, подчеркивала охранительные
тенденции своей просветительской доктрины, так как «императрица при составлении
своих сочинений преимущественно пользовалась разговорной речью» (Истомин 1898,
93). В этой связи, «Новая Россия» императрицы Екатерины – это преображенная сквозь
призму западного образования и моделей поведения Русь, но неизменная в своей
монархической системе управления, чему в немалой степени должен был служить и
русский язык.
Наибольший идеологический пласт содержится в первой сказке императрице –
«Сказке о царевиче Хлоре» (Екатерина II 1990). Именно в ней изображается
иерархическая структура российского общества, увенчанная вверху розой, которая не
колется, и которая олицетворяет собой одновременно мудрость и добродетель.
Царевич Хлор должен пройти путь инициации, выходя за пределы дворцовых покоев и
оказываясь ведомым двумя спутниками – невидимой волшебницей Фелицей и
учителем Рассудком. На пути Хлор встречает веселящихся придворных, обучающихся в
городе юношей, торговцев, затем мирно трудящихся крестьян и только последние
предоставляют временный приют для царевича. Преодолев все преграды на своем
пути, Хлор находит искомый цветок и доказывает свое право быть выше всех в
социальной лестнице. В сказке о царевиче Февее герой не совершает инициационного
пути, но проходит испытания другого рода – на верность своим учителям, на умение
распознать доброе от злого, на демонстрацию идеального придворного поведения. И
если в первом случае герой получал венец власти, то во втором случае – счастливую
семейную жизнь, лишенную забот и скандалов, а поскольку модель семьи
ассоциировала собой все государство, то царевич Февей также являл собой образ
идеального властителя, способного просвещать целый народ.
Презентовав русским читателям через сказку утверждаемые ею модели
языкового поведения, в которых внешняя галантность сочеталась со знанием
национального языка и российской истории, Екатерина шла дальше в направлении
собирания произведений фольклора и составления «Сравнительного словаря».
Фольклор являл собой образец национальной мудрости и нравственного поведения,
результатом чего явились изданные в 1782 году «Выборные российские пословицы»

416