Page 228 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

предлогах (П. И. Соколов, Аполлос), сослагательных предлогах (Н. Г. Курганов). К тому
же и М.В. Ломоносов, и А. А. Барсов прекрасно осознавали, что основным
грамматическим показателем предлога как части речи является вовсе не препозиция,
заложенная в его экспоненте, они указывали на возможность постпозиции предлогов
для и ради (Арискина, 2013).
М. В. Ломоносов первым заговорил о деривационном значении приставки.
Потом и А. А. Барсов напишет, что для разграничения производности и сложения, т. е.
для дифференциации префиксального и суффиксального образования нужно учитывать
значение приложения или наращения (т.е. приставки или суффикса).
Важно, что в учение о морфемике вводится понятие корня, коренного имени,
коренного слова (Сначала без дефиниции, но уже в грамматике А.А. Барсова мы
находим определение корня, главного корня, односложного корня (связанного корня).
«Первообразное, въ разсужденiи собственно производнаго называется кореннымъ
словомъ, или коренемъ» (Барсов, 1981, 65). Также появились термины для
обозначения единиц словообразования и словоизменения: в словообразовании
исходная единица – главный корень, односложный корень, а в словоизменении –
начало, т. е. начальная форма.
С работы А. С. Никольского в научный дискурс того времени вошел термин
состав слова (данный термин функционирует по сей день!). Но самой невероятной для
той поры кажется мысль Аполлоса, которую можно характеризовать как зарождение
учения о нулевой морфеме, выраженном в словосочетании «кончатся на нуль».
Морфемика и словообразование уже не рассматриваются как служанки
этимологии (= морфологии). Н. Г. Курганов (1788) положил начало выделению
морфемного и словообразовательного учения в новый раздел науки о языке –
словопроизвождение. Можно смело заключить, что учение о морфемике в XVIII в.
проходит новый виток в своем развитии. В это время появляются многие термины и
понятия, без которых мы не можем представить современную русскую лингвистику.
Итак, в XVIII в. возникло стремление противопоставлять сложение
производности. Первое должно было продуцировать суффиксальные дериваты. А
второе – префиксальные и композиты (Курганов, Соколов). Однако А. А. Барсов,
формально придерживаясь традиционного взгляда на данные языковые явления, но
будучи глубоким исследователем языка, лингвистом, чьи мысли на несколько столетий
опередили свое время, первым начинает стирать четкие границы между
производностью и сложением. Так, в производный вид он включает приставочные
единицы (приближаю от близь), а в сложные слова – постфиксальные образования
(пишуся). В трудах В. П. Светова (1790) и Аполлоса к производным относятся не только
суффиксальные, но и префиксальные единицы (порука) (Арискина, 2013).
К морфологическим по традиции относят и такой способ словопроизводства –
нулевая суффиксация (Марков, 2001). Впервые примеры слов, образованных нулевой
суффиксацией, привел Л. Зизаний: златый от злато. Это производное есть и в
«Грамматике» М. Смотрицкого, который к подобным образованиям отнес и слово
каменый от камень. На такую мысль могла натолкнуть «своеобразная» орфография
прилагательного; или же аналогия каменый – камень, золотой – золото привела к
данному орфографическому облику. Однако орфография – все-таки лишь «оболочка»
языка, а словообразование – целая подсистема, а значит, в решении подобных
вопросов «первое» слово остается за системообразующими языковыми единицами,
которые должны находить адекватное отображение в языковой оболочке, тем более

226