Page 590 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

меня рождалось ощущение мистики: она разлита в этой природе, в этих горах, пнях,
вековых лесах. Это все интуитивно воспринимается как страшное, как дремучее, как
что-то мудрое… Я вот сам – человек реки. Русские люди – это люди реки. А финно-
угорские племена – это люди лесов. Это разные менталитеты, и нам у них – страшно»
(Иванов 2004, 14).
В картине мира каждого народа существуют представления о «своих»,
складывающиеся в интраобраз, и представления о «чужих», формирующие
экстраобразы. Так, в этнической картине русских старообрядцев, представленной в
романе Е. Туровой, отмечаются следующие черты этнических образов соседей:
1. Особенности вероисповедания: «Тятя и сказывал про Вотяцку гору. Не проста
гора-то была – молельна гора у вотяков» (Турова 2007, 167).
2. Отличительные черты антропонимикона: «А тетя Руми? Имя какое-то
нерусское, я и не знаю таких в деревне» (Турова 2007, 203).
3. Особенности характера и поведения: «Как у русского чё выспросить, русский
знают, а чуть чё – сразу по-русски плохо! Шибко оне хитрые, вот чё» (Турова
2007, 206).
4. Внешние отличия: «Оня скоро затосковала среди русских. Какие они
некрасивые: лица белые, глаза круглые!» (Турова 2007, 211); «Вотяки народ
некрупный, светлоглазый, с жидкими светлыми волосами» (Турова 2007,
225).
5. Языковые особенности: «Русские же умеют разговаривать только словами,
они знают очень много слов. Как можно знать столько слов? Трудно
разговаривать с русскими» (Турова 2007, 211).
6. Отличия в обрядах и традиционной культуре: «Оня собралась в далекую
страну Ымме. Пусть русские глубоко закапывают в холодную землю своих
умерших. Она не хочет туда» (Турова 2007, 217).
Многие этические и нравственные оценки также отражаются через оппозиции.
Так, традиции и мораль этнографической группы русских кержаки противопоставляется
укладу жизни русских: «После кондовых кержацких посадов стыд было смотреть на
русскую нищету и голь» (Иванов 2005, 594). У людей, принадлежащих к одной нации,
но разным этнографическим группам, возникает проблема взаимопонимания:
«Кержакам душу православную не понять, молчи уж!» (Иванов 2005, 434). Напротив,
некоторые этнические имена стоят в одном ряду на шкале оценки: «Что остяки на
Иртыше, что вогулы на Чусовой – всё одно» (Иванов 2005, 359); «Истяжельство – то
же беспоповство, только с вогулами и для сплавного дела» (Иванов 2005, 240).
Писатели используют этнические имена для этической оценки поступков героев.
Традиционно при этом учитывается соответствие или несоответствие поступка (а также
мотива или поведения в целом), черт характера личности, общественного образа
жизни определенным моральным нормам и требованиям. Показательны, например,
высказывания героев А. Иванова, отражающие представления русских, связанные с
носителями “чужих” культур: «Татары – они как кошки живучи» [Иванов 2005: 518];
«Простаков пермякам всегда хватало» (Иванов 2005, 553). В сознании каждого народа
содержится информация о специфических чертах своего этноса, реализуемая через
интраобраз, и отличительных характеристиках дальних соседей, сконцентрированная в
экстраобразе (Кручинина 2004, 52).
Таким образом, различные региональные источники (ономастика, лексика,
фразеология, художественные тексты) дают нам возможность описать этнический
фрагмент региональной картины мира. Представляется, что этнонимия определенного
региона является отражением межкультурного диалога этносов, населяющих данную

588