Page 587 - Актуальные проблемы обучения русскому языку XIII

а) названиями одежды: «Татарка – шуба на овечьем меху, с борками,
поджимистая, то рубчик, то полусуконье возьмут; пышны рукава с грибочками,
воротник из матерьялу» (СПГ 2, 434);
б) названиями растений: «Татарка на репейник находит, ей одёжу жёлтили,
така дублёна одёжа делалась» (СПГ 2, 434); «Эта трава от тоски помогает. Вот ведь если
не татарские мыльца, то уж не знаю, чё бы со мной было – ведь сколько я
тосковала»; «От тоски пили татарские мыльца, у воды ростут, цветки красные, а
листики-те узкие, длинные» (ФСПГ, 226); «Ето китайская роза. Герань была. Большущая
такая. Бурдовые и розовые букеты вот таки больши» (Акчим);
в) названиями игр: «Мы раньше ишшозыряном играли, ноне уж так-ту не
играют, о святках одного средят, долгущего, остальные над им галятся» (СПГ 1, 339);
г) названиями географических объектов (топонимами): «Вогульские чурки –
чурок или скала. Камень называют ишшо»; «Вогульское – ето берег называтца,
плошшадь такая, берег»; «Пониже острова Ябрусскова есь. Вогульская – называем так
луг, берег»; «Из Мордвы. Они работали там. И прозвали так – Мордовская делянка»;
«Мордовская делянка – там мордва населяли, потом снова ушли» (Акчим);
д) названиями птиц: «У нас новая птица появилась – татарская ворона. Похожа
на галку, хохолок большущой, под крыльями бело; на сороку находит, а поет – как
маленький ребенок» (ФСПГ, 58).
2. Лексемы, называющие человека, его действия и состояния. Данные
ксенонимы, как правило, имеют яркую коннотацию, отражают ассоциации, связанные с
представителями различных этносов.
Как известно, модель мира в любом языке строится на системе бинарных
оппозиций, которые связаны, в том числе, с социальными категориями – мужской
/женский, старший /младший, свой /чужой (Цивьян 2005, 5).
Представители определенного этноса всех других считают «не такими».
Например, слово нерусскийу представителей русской культуры имеет значение «ничего
не умеющий, бестолковый»: «У нас на работе палец отпилили пилой, стали разбирать-
то, уж нерусский – так нерусский: так и есть, раззява» (Акчим).
Синонимичными слову нерусский в данном значении являются этнонимы
татарин, вотяк, вогул: «Зачем собаку-то он бил? Вот татарин он де-ка»; «Ето которой
по-русски говорить хорошо не умеет, вот и вотяк»; «У нас, который оденется плохо,
ругают: вогул ты» (Акчим).
Точно так же у татар или коми-пермяков этноним русский может иметь
отрицательную коннотацию: «Татары своенравных и причудливых людей зовут
русскими» (Мельников 1976, 151); «Пермяки… очень нечистоплотны. Если попадется
обиходная женщина в семью, то «большаки» бывают ею недовольны и ругают ее
«обиходкой», «русской» (Камасинский 1905, 19).
Отрицательную оценку получает у носителей говоров неумение говорить по-
русски: «Это которой по-русски говорить не умеет, вот и вотяк» (Акчим).
Как мы видим, чаще всего в переносном значении выступают собственно
этнонимы. Реже выполняют оценочную функцию различные отэтнонимные
образования, например, глаголы или прилагательные: «Ходит и всех обцыганиват,
обманыват всех окаянный»; «Сосед-то у меня шибко тунгусливой, слова от него не
дождешься».
Кроме того, в данную группу ксенонимов входят индивидуальные и
коллективные прозвища: «Ивана Андреевича все Вогулом звали. Мать у него вогулка с
Усть-Улса»; «Сыпучане – монгольцы», «Монголы – в Сыпучах» (Акчим). В ряде случаев
этимология подобных прозвищ остается невыясненной, в других случаях местные

585