var textForPages = ["","","","Cizí jazyky a jejich didaktiky: teorie, empirie, praxe","Лингвистическая вежливость как аспект изучения русского языка в чешских школах Janina Krejčí Masarykova univerzita, Brno 2024","KATALOGIZACE V KNIZE – NÁRODNÍ KNIHOVNA ČR Krejčí, Janina Lingvističeskaja vežlivost‘ kak aspekt izučenija russkogo jazyka v češskich školach / Janina Krejčí. -- 1. vydání. -- Brno : Masarykova univerzita, 2024. -- 1 online zdroj. -- (Cizí jazyky a jejich didaktiky : teorie, empirie, praxe ; svazek 17) Částečně český text Obsahuje bibliografii a bibliografické odkazy ISBN 978-80-280-0679-2 (online ; pdf) * 811.161.1 * 81'276.16 * 316.77 * 81'24 * 316.77:81'42 * 37.016.026 * (437.3) * (048.8) * (0.034.2:08) – ruština – zdvořilost – sociální komunikace – jazykové dovednosti – komunikační dovednosti – jazyková výuka -- Česko – předmětová didaktika -- Česko – monografie – elektronické knihy 811.161.1 - Ruština [11] Edice: Cizí jazyky a jejich didaktiky: teorie, empirie, praxe Svazek 17 Knihu recenzovali: doc. Mgr. Anna Petríková, PhD. (FF Prešovská univerzita v Prešove); dr hab. prof. UŚ Andrzej Charciarek. (Instytut Językoznaws- twa, Uniwersytet Śląski w Katowicach); Mag.a Dr.in Magdalena Kaltseis, MA. (Assistenzprofessorin für Russische Sprachwissenschaft \& Fachdidaktik Russisch, Universität Innsbruck) BY NC ND Kniha je šířená pod licencí CC BY-NC-ND 4.0 Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 © 2024 Masarykova univerzita ISBN 978-80-280-0679-2 ISBN 978-80-280-0678-5 (brožováno) https://doi.org/10.5817/CZ.MUNI.M280-0679-2024","Содержание Введение ................................................................................................................... 7 1 Лингвистическая вежливость: понятие и концептуализация .................... 11 1.1 Вежливость как прагматическая категория ............................................12 1.2 Вежливость как социолингвистическая категория ................................21 1.2.1 Языковые средства вежливости ....................................................24 2 Лингвистическая вежливость в контексте дидактики иностранных языков ............................................................................................................... 27 2.1 Вежливость в моделях (межкультурной) коммуникативной компетенции ..................................................................................................28 2.2 Вежливость как аспект интеракционной компетенции .........................39 3 Лингвистическая вежливость в контексте основ формирования межкультурной коммуникативной компетенции при изучении русского языка в чешской системе основного образования ...................... 43 3.1 Лингвистическая вежливость в обучении русскому языку в чешских основных школах с точки зрения куррикулумных документов ....................................................................................................44 3.1.1 Речевое умение говорение и интеракция ....................................56 3.2 Вежливость и речевой этикет в чешских учебно-методических комплексах для изучения русского языка в основных школах ...........61 4 Краткий обзор исследований лингвистической вежливости в области обучения и изучения иностранных языков ................................ 65 5 Методология исследования ............................................................................ 73 5.1 Цели и вопросы исследования ...................................................................74 5.2 Дизайн исследования ...................................................................................75 5.3 Критерии и структура выборки..................................................................76 5.4 Методы и средства сбора данных ..............................................................76 5.5 Методы анализа данных ..............................................................................79 6 Результаты исследования............................................................................... 83 6.1 Способы проявления лингвистической вежливости в устном дискурсе учащихся с точки зрения формирования МКК .....84 6.1.1 Особенности дискурса с точки зрения формирования межкультурной коммуникативной компетенции ........................85 5","6.1.2 Способы включения в дискурс языковых средств вежливости.........................................................................................95 6.2 Отношение учащихся к проявлению вежливости в интеракции на русском языке ................................................................99 6.2.1 Особенности выполнения ситуационно-ролевых заданий и продукции высказываний с точки зрения учащихся ............102 6.2.2 Отношение учащихся к использованию языковых средств вежливости при общении на русском языке ..............................104 6.2.3 Изучение вежливости на уроках русского языка с точки зрения учащихся ...............................................................108 6.3 Обучение лингвистической вежливости с точки зрения учителей русского языка ..........................................................................110 6.3.1 Особенности обучения русскому языку как второму иностранному с точки зрения учителей основных школ .........112 6.3.2 Отношение учителей к обучению языковым средствам вежливости ...................................................................116 6.3.3 Отношение учителей к проявлению вежливости в русскоязычной интеракции .......................................................119 6.4 Обобщение основных результатов анализа данных ............................121 7 Обсуждение результатов исследования ..................................................... 123 7.1 Обсуждение ответов на основные вопросы исследования .................123 7.2 Лимиты и этические аспекты исследования .........................................132 7.3 Возможности использования результатов исследования в практической и эмпирической области дидактики иностранных языков ..................................................................................134 Заключение ........................................................................................................... 139 Литература ........................................................................................................... 145 Приложения .......................................................................................................... 155 6","Введение Язык как система, обеспечивающая обмен устными или знаковыми средствами, является основным средством человеческого общения (Čermák, 1994), выполняющим информативную, контактную, эмоциональную, референционную, эстетическую и метаязыковую функции (Černý, 1996). Кроме того, язык также во многих социальных и  культурных отношениях служит средством проявления принадлежности говорящего к  определенной социальной группе либо является средством социальной дифференциации. Коммуникативная функция языка играет важнейшую роль, позволяя людям обмениваться информацией в  процессе интеракции. Особое значение это приобретает в контексте межкультурной коммуникации, которую обеспечивает владение иностранным языком. Социальная интеракция, осуществляемая с помощью лингвистических средств, определяется семантическим содержанием слов и предложений, а также контекстом речи, обусловленным ситуацией, средой общения, правилами речевого поведения, характерными для конкретной культуры, статусом и социальными ролями собеседников. Владение иностранным языком предполагает наличие знаний, умений и  способности к  эффективному общению в зависимости от определенной социальной роли в  конкретной коммуникативной ситуации, при этом подразумевается умение с  помощью языковых средств поддерживать нейтралитет в процессе интеракции, формальность, солидарность, симпатию и т. п. Такую способность обеспечивает не только формальное знание языка как лингвистической системы, но и владение широким спектром формул, отражающих культуру носителей языка и являющихся маркерами вежливости: приветствия, представления себя, представления других, выражения просьбы, извинений, благодарности и т. д., а также владение навыками 7","использования стратегий вежливости в контексте дискурса общения. Развитие умения общаться в  различных ситуациях повседневной жизни является одной из основных целей обучения и изучения иностранных языков (Петрикова \& Кулькова, 2017, с. 9). Комплекс знаний и умений, обеспечивающий способность общения в  определенном языковом обществе, в дидактике иностранных языков отражен в  концепте коммуникативной компетенции (communicative competence) (Nekvapil,  2017). 1 Концепт коммуникативной компетенции учитывает тот факт, что каждый акт речевого общения всегда реализуется в социальном контексте – в конкретной ситуации, с конкретными участниками и с конкретными целями. Участник коммуникативной ситуации должен быть в состоянии адаптировать свою речь в соответствии с  личностью собеседника, с ситуацией общения, темой речевого акта, его длительностью и целями, которые должны быть достигнуты (Průcha, 2010, с. 126). Таким образом, необходимо учитывать социальные, содержательные, ситуативные и  прагматические аспекты общения, подразумевающие проявление вежливости к собеседнику. Многие проблемы в межкультурном общении могут возникать из-за непонимания того, как правильно выразить свое отношение к  собеседнику в соответствии с его культурными нормами и ожиданиями (Janney  \&  Arndt, 1992; Sifianou 1992; Agar 1994; Тер-Минасова 2000 и др.). Т. В. Ларина отмечает, что в общении с иностранцами, „люди легко прощают грамматические и лексические ошибки, объясняя их недостатком лингвистических 1 Как один из вариантов перевода термина competence в русском языке наряду с термином компетенция используется также термин компетентность. В научно-исследовательской среде эти понятия либо отождествляются, либо дифференцируются (Бочарникова, 2009, с. 130). В данной работе используется термин коммуникативная компетенция, поскольку именно на таком переводе данного термина основаны русскоязычные версии куррикулумных документов европейской политики языкового образования, Термин коммуникативная компетенция используется также в методической литературе, при этом отождествляется его значение со значением термина коммуникативная компетентность в работах А. Р. Лурии, А. А. Леонтьева, И. А. Зимней и др. Кроме того, по мнению Е. В.  Коляниковой, термин компетенция „отражает не только качественную характеристику деятельности, но и интегральную способность личности к осуществлению деятельности высокого качества, состоящую из знаний, умений, навыков, опыта и соответствующего отношения личности к  данной деятельности“ (Коляникова, 2015, с. 16). 8","знаний, однако очень чувствительны к нарушению этикетных норм, поскольку полагают, что они были нарушены преднамеренно“ (Ларина, 2003, с. 10). В последние десятилетия отмечается высокий интерес научного сообщества к  феномену вежливости в  процессе межкультурного взаимодействия, а также связанного с ним обучения и  изучения иностранных языков. Исследования вежливости в контексте языкового образования, в основном, связаны с изучением английского, испанского, китайского и русского языков, однако в чешской научной области до настоящего момента категория вежливости, как один из критериев формирования интерактивных умений при обучении и изучении русского языка как иностранного, не рассматривалась. Целью данной монографии является представить первые шаги в исследовании способности учащихся чешских школ использовать русский язык для достижения коммуникативных целей в процессе интеракции. В центре внимания проведенного исследования находится лингвистическая вежливость как аспект устной интеракции учащихся, реализующейся посредством речевого умения говорения, после изучения предмета Русский язык в основной школе. Представленное в данной монографии исследование основано на междисциплинарном подходе к  пониманию вежливости – теоретические основы базируются на понимании вежливости как прагматической и социолингвистической категории, представленной в контексте дидактики иностранных языков. Проведенный анализ куррикулумных требований к обучению и  изучению русского языка в чешской образовательной области направлен на определение ожидаемых результатов формирования межкультурной коммуникативной компетенции в аспектах, связанных с  проявлением вежливости. В монографию включен также краткий обзор актуальных исследований в области обучения и изучения лингвистической вежливости, на основе которого определены цели и научная новизна проводимого исследования. В  эмпирической части данной монографии представлены методология, результаты исследования и их обсуждение, после чего сформулированы дидактические рекомендации, связанные с особенностями преподавания лингвистической вежливости при обучении и изучении иностранного языка. Данная монография 9","может послужить основой для дальнейших исследований в  области чешского иноязычного образования, связанных с  изучением особенностей результатов обучения иностранным языкам, в  частности, с изучением интерактивных умений учащихся, включающих способность проявления лингвистической вежливости в межкультурной коммуникации. 10","1 Лингвистическая вежливость: понятие и концептуализация Вежливость как сложный социальный и культурный феномен является предметом исследования ряда научных дисциплин, например социологии, культурологии, прагматики, социолингвистики, теории коммуникации, дидактики и методики преподавания иностранных языков. Анализируя попытки концептуализации и подходы к исследованию категории вежливости, Т. В. Ларина (2003, с. 11) отмечает их междисциплинарный характер и связанное с ним отсутствие единства мнений ученых в  трактовке данного феномена. Исследователи отдельных направлений рассматривают вежливость как этическую категорию (Формановская, 1998), социальную норму (Kasher, 1986), комплекс конверсационных максим (Grice, 1975; Lakoff, 1975; Leech, 1983), комплекс стратегий сохранения социального лица (Goffman, 1967; Brown  \&  Levinson, 1987), конверсационное соглашение (Fraser \& Nolen, 1981), внутрикультурный такт (Janney \& Arndt; 1992), дискурсивную характеристику (Watts,  2003), идентификацию социального статуса (Карасик, 2002). По мнению Т. В. Лариной, вежливость является «центральной коммуникативной категорией, поскольку выступает регулятором поведения людей и предопределяет выбор единиц вербальной и  невербальной коммуникации» (Ларина, 2009, c. 19). Речевое поведение человека формируется под влиянием целого ряда социальных факторов, к которым относятся, например, социальная среда, образование, особенности воспитания, возраст, пол, личностные характеристики и ролевые функции коммуникантов в различных ситуациях общения, в том числе 11","и межкультурного общения. Формирование межкультурной коммуникативной компетенции (МКК) при обучении и изучении иностранных языков, обеспечивающее способность адекватного речевого поведения, подразумевает усвоение норм вежливости, принятых в социокультурной среде целевого языка. В данной моногрaфии категория вежливости рассматривается в  качестве одного из аспектов формирования МКК в процессе обучения и изучения русского языка как иностранного и понимается как проявление адекватного речевого поведения, заключающегося в выборе и использовании соответствующих лингвистических средств и стратегий вежливости в зависимости от коммуникативной ситуации и отношений между собеседниками (Berger, 2002). В связи с особенностями структуры МКК и взаимосвязи ее компонентов , 2 в данной работе вежливость рассматривается как прагматическая (прагмалингвистическая) и социолингвистическая категории. 1.1 Вежливость как прагматическая категория С точки зрения лингвистической прагматики, в истории исследований вежливости хронологически выделяются три этапа (Леонтьев, 2016; Baider et al., 2020). С  первым этапом (70-80 гг. ХХ в.) связано формирование и развитие классических теорий вежливости под влиянием философских концепций П. Грайса (Grice, 1975), Дж. Остина (Austin, 1975), Дж. Серля (Searle, 1975) – принципа кооперации, теории речевого акта, теории импликатур. Теория речевых актов рассматривает речевое общение как одну из разновидностей целенаправленного поведения – речевое поведение, подчиняющееся определенным правилам. Каждое высказывание представляет собой речевое действие, в  котором говорящий осуществляет три акта: 1) локутивный – сам акт произнесения предложения (the act of saying something); 2) иллокутивный акт – реализация коммуникативного намерения, интенции говорящего (the performance of an act in saying something); 2 Подробнее структура МКК описана в гл. 2 Лингвистическая вежливость в контексте дидактики иностранных языков (здесь и далее в тексте примечания автора). 12","3) перлокутивный акт, который заключается в эффекте, достигаемом посредством высказывания (what we bring about or achieve by saying something) (Austin, 1975, с. 94–32). Содержание иллокутивного акта может быть вербально эксплицировано, т.  е.  иллокутивному акту соответствует определенный перформативный глагол; в таком случае речь идет о прямом высказывании. Однако в  некоторых случаях говорящие прибегают к косвенным иллокутивным актам (Searl, 1975), например, фраза «Не могли бы вы передать соль?» не является вопросом, требующим ответа да или нет, а просьбой, требующей исполнения. Косвенные речевые акты оказали большое влияние на развитие теорий вежливости, в частности, тем, что значение высказывания как буквальное (например, вопрос), так и идиоматическое (например, просьба) конструируется не только говорящим, но и слушающим (Culpeper \& Terkourafi, 2017, c. 3). Принцип кооперации П. Грайса основан на предположении, что собеседники заинтересованы в эффективности передачи информации (трансакции), сотрудничают друг с другом, внося вклад в организацию и ход дискурса. Принцип кооперации включает четыре постулата (правила, максимы): количества, качества, отношения и  манеры речи, которые состоят из более конкретных императивных правил, регулирующих речевое поведение: передавай столько информации, сколько необходимо для достижения конкретных целей коммуникации; не говори больше, чем требуется; не говори необоснованных утверждений; выражай свои мысли ясно; избегай неопределенности и двусмысленности; будь краток и излагай свои мысли четко (Ларина, 2003, c. 10). Классические теории рассматривают вежливость: а) как комплекс правил (максим), мотивирующих выбор языковых средств при общении (Lakoff, 1975; Leech, 1983); б) как систему стратегий выбора языковых средств с целью 3 сохранения социального лица индивидуума в процессе общения (Brown \& Levinson, 1987). При этом в основе классический теорий вежливости лежат следующие прагматические концепты: 3 Авторы используют термин стратегия, подразумевая как сознательно запланированные, так и рутинные речевые действия (Brown \& Levinson 1987, c. 85). 13","• принципы и максимы вежливости (politeness principles and maxims); • ликоугрожающие акты (face threatening acts); • стратегии вежливости (politeness strategies); • импликатуры вежливости (politeness implicature); • прямота и косвенность высказываний (in/directness). Основываясь на принципе кооперации, Р. Лакофф (Lakoff, 1973) подходит к  пониманию вежливости в виде двух максим: выражайся ясно (be clear) и будь вежлив (be polite), отмечая при этом, что иногда потребность в ясности может противоречить потребности в вежливости и наоборот. Автор формулирует собственный принцип вежливости, включающий следующие три максимы: не навязывайся (don’t impose), предоставляй право выбора (give opinions), будь дружелюбен к собеседнику (make your receiver feel good – be friendly). Дж. Лич (Leech, 1983) переосмысливает концепцию П. Грайса и в качестве дополнения к принципу кооперации разрабатывает принцип вежливости, изначально состоявший из шести максим: такта (tact maxim), великодушия (generosity maxim), одобрения (ap- probation maxim), скромности (modesty maxim), согласия (agreement maxim), симпатии (sympathy maxim) (там же, с. 132). Перечисленные 4 максимы предписывают соблюдение границ личного пространства собеседника, ненавязывание собеседнику собственной позиции, избегание резкости, острой критики и категоричности, приоритет интересов собеседника над собственными, неоппозиционность, благожелательность. Дж. Лич характеризует собственный принцип вежливости как стремление свести к минимуму выражение невежливых убеждений и максимизировать выражение вежливых (Leech, 1990, c. 80). 4 Позже в связи с активным вниманием исследователей к феномену вежливости и формированием представлений о взаимосвязях в социальном поведении и обществе в целом Дж. Лич переформулировал собственный принцип вежливости в общую стратегию вежливости (General Strategy of Politeness), в которой принципы вежливости описываются как „constraint observed in human communicative behaviour, influencing us to avoid communicative discord or offence, and maintain or enhance communicative concord or comity” (Leech, 2014, c. 87). 14","Наиболее известной и влиятельной теорией до настоящего времени является теория вежливости П. Браун и С. Левинсона (Brown \& Levinson, 1987), в основу которой был положен концепт лица (face) (Goffmann, 1967) – социального образа самого себя, включающего положительный образ, стремление нравиться и  быть поддерживаемым коммуникантами (позитивное лицо), и негативный образ, связанный со стремлением сохранить личное пространство и не подвергаться обязательствам со стороны коммуникантов (негативное лицо). Успешность коммуникации зависит от способности сохранять собственное социальное лицо и лицо собеседника. Однако реальная коммуникация по своей природе заключается в проведении ликоугрожающих актов (face- -threatening acts), которые можно классифицировать следующим образом: 1) угроза позитивному лицу говорящего (извинение, обещание); 2) угроза негативному лицу говорящего (принятие приглашения, принятие обязательств); 3) угроза позитивному лицу слушающего (выражение неодобрения, осуждение); 4) угроза негативному лицу слушающего (совет, просьба). Сохранение лица является процессом социальной коммуникации и достигается или не достигается путем использования или неиспользования стратегий вежливости с проведением или непроведением компенсирующих действий: 1) открытый ликоугрожающий акт (bold-on-record); 2) позитивная вежливость (positive politeness); 3) негативная вежливость (negative politeness); 4) скрытый (косвенный) ликоугрожающий акт (off-record); 5) отказ от проведения ликоугрожающего акта (don’t do the face-threatening act). Стратегии реализации речевых актов согласно П.  Браун и С. Левинсону схематически представлены на Рисунке 1. 15","Рисунок 1 Стратегии речевых актов (Brown \& Levinson, 1987, c. 69) . 5 Позитивная вежливость ориентирована на позитивное лицо 6 слушающего, демонстрируя совпадение его интересов и интересов говорящего, и отражает нормальное лингвистическое поведение близких (говорящий обращается к слушающему как к другу, члену той же социальной группы) (Brown \& Levinson, 1987, c.  328). Негативная вежливость направлена на смягчение угрозы негативному лицу адресата и  характеризуется формальностью: говорящий показывает, что уважает негативное лицо собеседника и не собирается ограничивать свободу его действий (там же, с. 130). Несмотря на то, что теория вежливости П. Браун и  С.  Левинсона неоднократно подверглась критике, например, за недостаточное внимание к контексту и динамике интеракции, культурные ограничения, невнимание к проявлению невежливости и др., она внесла значительный вклад в исследование феномена вежливости и до настоящего времени является наиболее влиятельной теорией вежливости. Со вторым этапом прагматических исследований вежливости связан дискурсивный (постмодернистский) подход, развившийся 5 Здесь и далее перевод схем с английского языка проведен автором данной моногрaфии. 6 В научной литературе встречаются термины, синонимичные позитивной и негативной вежливости: например, синонимы positive politeness – solidarity politeness (Scollon \& Scollon, 1981), стратегии сближения (Ларина, 2009); синонимы negative politeness – de- ference politeness (Scollon \& Scollon, 1981), стратегии дистанцирования (Ларина, 2009). 16","на рубеже XX–XXI вв. (Watts 2003, 2005; Locher 2004, 2006; Locher \& Watts 2005; Terkourafi, 2005 и др.). Этот подход основан на контексте общения и интерпретации дискурса участниками интеракции, оценивающими высказывания как вежливые или невежливые (Watts, 2003). Дискурсивный подход по  своей сути направлен не на идентификацию языковых паттернов, а  на  регистрацию развертывания речевых актов в контексте (Terkourafi, 2005, с. 102). В то время как классические теории были основаны на понятии устойчивой конкретной нормы вежливости, в дискурсивном подходе норма считается неустойчивым, изменчивым средством общения, которое не всегда однозначно понимается всеми членами общества (Garcés-Conjeos Blitvich, 2013, с. 3). При определении вежливости авторы исходят из предположения, что ни один языковой феномен не может быть оценен как вежливый сам по себе (Watts, 2003; Culpeper, 2010); будет ли высказывание считаться вежливым или невежливым, зависит не только от  намерения говорящего, его интенции, но и от интерпретации высказывания слушающим. Наряду с иллокутивным актом принимается во внимание и перлокутивный акт: нельзя в целом расценивать высказывание как вежливое, если слушающий интерпретирует его как невежливое; в процессе интерпретации существенную роль играет коммуникативная ситуация. Дискурсивный подход предлагает концепции двух типов вежливости (Watts, 2003; Eelen, 2001). Первый тип – это вежливость первого порядка или Вежливость1 (first-order polite- ness/Politeness ), которая отражает понимание обычного носителя 1 языка о наличии или отсутствии вежливости в общении. Второй тип – это вежливость второго порядка или Вежливость (second- 2 -order politeness/Politeness ), которая отражает позицию научного 2 исследователя и должна рассматриваться как прагматическая и социолингвистическая категория. Вместо использования понятия вежливость (politeness) как центрального теоретического концепта для оценки межличностного общения Р. Уоттс (также Fraser, 1990; Meier, 1997) предлагает использовать понятие адекватность 7 (appropriateness) выбора стратегий и языковых средств. По мнению Р. Уоттса, граница между адекватным и неадекватным 7 В русскоязычной научной литературе данный термин иногда переводится как «уместность» (например, Россихина \& Икатова, 2022). 17","вербальным поведением может быть как явной, так и неявной, а  неадекватное речевое поведение может проявляться не только в виде подчеркнутой грубости, но и при проявлении чрезмерной вежливости (Watts, 2005). Для дискурсивного подхода характерен отказ от попыток создания универсальной теории вежливости для всех культур, а также смещение фокуса научного интереса в  сторону исследований невежливости (impoliteness). Дискурсивный подход учитывает маркеры контекстуализации (contextualization cue), сигнализирующие собеседнику, как трактовать высказывание, в том числе и маркеры вежливости (Watts, 2003, с. 182), представляющие собой лингвистические средства, используемые говорящим с целью снижения степени импозиции слушающего (хеджи/hedges) либо с целью повышения иллокутивной силы высказывания (бустеры/ boosters) (Holmes, 2000). Несмотря на важность интонации для понимания хода взаимодействия и оценки поведения как вежливого или невежливого, немногие исследователи уделяют внимание этому аспекту (Culpeper, 2011). Для третьего этапа исследований вежливости, называемого интеракциональным или социологическим, развивающегося в настоящее время, характерна интеграция принципов и подходов первых двух этапов. Концептуальные особенности современных исследований основаны как на классических теориях вежливости, так и на дискурсивном подходе (Леонтьев, 2016; Baider et al., 2020). Интеракциональный подход подразумевает анализ вежливости как социальной практики (social practice) (Kádár \& Haugh, 2013, с. 73), в  которой значение высказываний динамично конструируется совместными усилиями говорящего и слушающего. Методологическая база интеракционального подхода к исследованию феномена вежливости характеризуется относительным эклектизмом, объединяя в себе несколько подходов, среди которых выделяется этнография коммуникации , 8 предполагающая включенное наблюдение за поведением коммуникантов, конверсационный и  дискурсивный анализ для достоверного отражения процессуальных аспектов общения 8 Подробнее в гл. 1.2 Вежливость как социолингвистическая категория. 18","(Россихина \& Икатова, 2022, с. 12). При этом акцентируется внимание на социальных нормах и ожиданиях коммуникантов, которые обусловлены нормативной предсказуемостью использования языковых средств в конкретных ситуациях. К наиболее известным теориям вежливости третьей волны можно отнести теорию конструирования лица (face-constituting theory) Р. Арандейла (Arundale, 2010), которая основана на идеях И. Гофмана, П. Браун и С. Левинсона, а также на конверсационном анализа дискурсивного этапа. При этом Р. Арандейл акцентирует внимание на динамической природе понятия лица в процессе интеракции в зависимости от отношений собеседников, в частности, демонстрируя анализ конструирования лица посредством механизма поправок (repairs) и самопоправок (self-repairs). Важной особенностью исследований вежливости становится включение в анализ дискурса эмоционального аспекта участников коммуникативного процесса (Kádár  \&  Haugh, 2013, c. 207–227). Например, для получения информации о чувствах и эмоциях, которые испытывают участники в процессе речевого взаимодействия, сразу после него может быть проведено интервью (Spencer-Oatey, 2008). Особое значение приобретает и статус исследователя. Роль исследователя как стороннего аналитика и его интерпретация вежливости в дискурсе является одной из возможных: любое высказывание может по-разному восприниматься говорящим, слушающим и сторонним наблюдателем и, соответственно, получить разную оценку (Mills, 2003, с. 12). В работах З. Кадара и М. Хо (Kádár \& Haugh, 2013) особая роль отводится исследователю, с позиции которого анализируется вежливость и невежливость в процессе интеракции представителей отдельных социокультурных групп. Используя теоретические основы и терминологический аппарат П. Браун и С. Левинсона, авторы применяют методы анализа дискурса с целью определения признаков того, почему то или иное высказывание было воспринято каждым из собеседников определенным образом. Задача исследователя при этом заключается в определении признаков, по которым можно интерпретировать значение и оценку дискурса участниками интеракции. На теории речевых актов и конверсационном анализе основан фреймовый анализ М. Теркурафи (Terkourafi, 2005), 19","принципы которого заключаются в том, что коммуниканты строят свои высказывания на основе когнитивных схем – фреймов, конвенционально закрепленных ассоциаций, представляющих собой обобщенные социокультурные знания об интеракции в аналогичных ситуациях на основе предыдущего опыта: «За каждым типичным социальным контекстом закреплен набор возможных фреймов, которые в  свою очередь задают множество позиций, функций, свойств и отношений для участников коммуникации. Более того, конвенциональная природа социального взаимодействия сама способствует образованию эпистемических фреймов с целью их последующего использования как эффективного средства организации нашего более общего знания о социальных фреймах» (Ван Дейк, 1999). Главными критериями для определения норм вежливого речевого поведения являются адекватность использования определенных языковых средств в конкретных ситуациях, их соответствие сложившимся нормам поведения, а также взаимная положительная оценка собеседниками (Россихина \& Икатова, 2022, с. 12). В исследовании, представленном в данной публикации, используются принципы интеракционального подхода к пониманию феномена вежливости (например, Haugh,  2007; Arundale, 2010; Kádár  \&  Haugh, 2013); исследование включает интеграцию нескольких методов сбора и анализа данных, сосредоточено на конкретных языковых формах, принимает во внимание контекст общения и учитывает позицию как говорящего и слушающего, так и позицию исследователя. Лингвистические средства вежливости рассматриваются в контексте стратегий вежливости согласно теории П. Браун и С. Левинсона (Brown \& Levinson, 1987). Кроме того, уделяется внимание также эмическому (emic) пониманию феномена вежливости (Watts, 2003) – вежливости первого порядка или Вежливости1 представляющей собой комплекс норм, которыми руководствуются в повседневном общении носители языка при оценивании речевых действий как (не)вежливых (Eelen  1999, с. 163). 20","1.2 Вежливость как социолингвистическая категория В центре внимания социолингвистических исследований находится речевое поведение как процесс выбора оптимального варианта построения высказывания, адекватного для конкретного социума. В современной социолингвистике сформировались два основных теоретико-методологических подхода к исследованиям взаимосвязи языка и общества: квантитативный (количественный) и квалитативный (качественный, интерпретативный). В рамках указанных подходов развиваются следующие субдисциплины: 1) вариативная социолингвистика и социология языка, использующие преимущественно квантитативный методологический аппарат; 2) этнография коммуникации 9 и интеракциональная (интерактивная) социолингвистика, основанные на принципах квалитативных исследований (Nekvapil, 2017). В связи с тематикой и характером представленного в данной публикации исследования, а также с учетом КК как ключевого концепта, наиболее релевантным направлением социолингвистики можно считать этнографию коммуникации (Hymes,  1974), основной задачей которой является исследование КК как комплекса знаний и умений, позволяющих коммуникантам осуществлять общение в определенной социальной среде. В рамках указанного социолингвистического направления в центре научного интереса находится взаимосвязь между языком и контекстом, поскольку язык является частью культуры, а культура создается в том числе с помощью языка. Концепт КК принимает во внимание тот факт, что каждое коммуникативное событие всегда происходит в определенном социальном контексте – в конкретной ситуации, с конкретными участниками и конкретными целями. Е.  А.  Руднева  (2018,  с.  48) отмечает, что, с точки зрения этнографии коммуникации, в контекст включаются следующие аспекты: 9 В русскоязычной научной литературе также встречается перевод термина ethnography of communica tion как этнография речи (например, Кравченко \& Чхетиани, 2017). 21","1) ситуация, в которой происходит коммуникация, социальная и временная рамка, социальные роли, деятельность, в которой участвуют собеседники, насколько они включены в нее; 2) поведение участников; 3) ход самого диалога, как он создает контекст; выбор языковых единиц; жанр; 4) фоновые знания участников. Языковое явление на любом лингвистическом уровне может служить маркером контекстуализации, сигнализируя, какой аспект контекста важен для интерпретации того, что имеет в виду говорящий (Gumperz, 1982) При этом поведение, включая речь, интерпретируется относительно типа ситуации (Levinson, 1992) или конкретного фрейма – того, как участники ситуации определяют их текущую социальную деятельность, что происходит и какую роль они играют в ней (Goffman, 1974). Важную роль в достижении коммуникативных целей играет способность коммуниканта адаптировать свою речь в зависимости от того, кто является другим участником ситуации общения, какова тема общения, его длительность и  цели  (Průcha,  2010, c. 126). Социолингвистическая составляющая КК с точки зрения 10 этнографии коммуникации подразумевает знание социокультурных правил и умение коммуникативных партнеров адекватно реагировать на то, о какой теме и с кем идет речь, соответственно, о чем не принято говорить, какая разновидность языка используется в той или иной ситуации и т. д. (Saville-Troike, 2003; Salzmann, 1997). Иными словами, в контексте этнографии коммуникации категория вежливости подразумевает соблюдение правил общения в отдельных социальных группах, имеющих общие представления о нормах речевого поведения и  интерпретации речи, а также учитывает особенности интеракции в межкультурном контексте (Кравченко \& Чхетиани, 2017, с. 46). Понимание коммуникативной ситуации с  точки зрения этнографии коммуникации учитывает социокультурные условия интеракции и является основой анализа 10 Подробнее о структуре КК и ее составляющих описано в гл. 2. Лингвистическая вежливость в контексте дидактики иностранных языков. 22","дискурса в ситуативном аспекте. Речевое событие (speech event) как единица анализа дискурса представляет собой «вербальный коррелят типичной ситуации социального взаимодействия» (Кравченко, 2014), подход к анализу которого, с точки зрения этнографии коммуникации, известен под аббревиатурой SPEAKING (Hymes, 1972). Каждая буква аббревиации обозначает один из элементов коммуникативного процесса: S (setting/scene), P (partici- pants), E (ends – goals and outcomes), A (act sequence – message, form and content), K (key – tone, manner), I (instrumentalities), N (norms of interaction – including relationship to cultural belief system), G (genre) (Hymes, 1974, cit. Ellis \& Barkhuizen, 2005, c. 177–178). В представленном в данной публикации исследовании внимание уделяется социально-ритуальной коммуникации, обучение и изучение основ которой являются одним из аспектов формирования межкультурной коммуникативной компетенции / МКК (intercultural communicative competence / ICC). Конвенция представляет собой регламентируемые данным обществом формы взаимодействия – в  том числе и речевого (Григорьева, 2007, с. 188). Ритуал включает последовательность символически значимых действий, закрепленную традицией. Социально-ритуальная коммуникация направлена на поддержание норм и обычаев социально-культурного поведения, например, знакомства, поздравления, соболезнования, гостеприимства, установление контакта, прощания, благодарности, извинения и т. п. (там же, с. 27). Исследования вежливости в контексте социально-ритуальной коммуникации основаны на связи языковых средств вежливости с социальной практикой, а именно – на использовании языковых средств вежливости в локальных ситуациях в процессе интеракции участников коммуникации с определенными социальными ролями с учетом особенностей социального статуса коммуникантов (Hymes, 1972). В данной монографии представлено исследование использования языковых средств вежливости русского языка в процессе интеракции учащихся чешских основных школ (ОШ) в  отдельных учебных коммуникативных ситуациях с заданными социальными ролями в рамках развития речевого умения говорения как одного из результатов обучения и изучения русского языка. 23","1.2.1 Языковые средства вежливости Лингвистическая (языковая, речевая) вежливость (lin- guistic politeness) подразумевает использование определенных национально-специфических лексических единиц, модальных слов, глагольного вида и наклонения, детерминации, диминутивов, частиц, эмоционально-окрашенных прилагательных и наречий и  т. п., с помощью которых говорящий демонстрирует уважение к слушающему (Bachmannová, 2002). На лексическом уровне в качестве таких лингвистических средств используются формулы, отражающие культуру носителей языка и являющиеся маркерами вежливости: приветствия, представления себя и других, выражения просьбы, извинения, благодарности и т. д. Грамматический уровень лингвистической вежливости в русском языке характеризуется, например, использованием определенных форм местоимений, глаголов, модальных слов, диминутивов, суперлативных форм прилагательных и    наречий, синтаксического отрицания, вводных конструкций, оптативных предложений, вопросительных и восклицательных предложений и др. (Максимов  \&  Голубева, 2015). В  устной речи ключевое значение имеют фонетические интонационные средства: просодическая схема высказывания играет важную роль в  процессе восприятия адресатом слов адресанта как вежливых или невежливых (Culpeper,  2011, c. 59). Интонация речи должна быть плавной, без резких скачков, положительно-эмоциональной. Большое влияние на восприятие содержания сообщения оказывает также постановка логического ударения в высказывании, а также тон, высота, тембр голоса. В русскоязычной научной области большое внимание уделяется речевому этикету как категории, неразрывно связанной с вежливостью, однако не тождественной ей, которая представляет собой социально заданные и национально специфичные правила речевого поведения (Формановская, 1986, с. 30). Вежливость «распространяется не только на устойчивые, повторяющиеся ритуализированные формулы типа приветствия, прощания, благодарности и т. п., но и на более широкий круг разнообразных явлений» (Земская, 1994, с. 131), при этом речевой этикет является ядром понятия вежливости (Формановская, 1986; Харчарек, 1998; 24","Федорова, 2011). Формулы речевого этикета, находясь с категорией вежливости «в отношениях пересечения» (Харчарек,  1998, c.  6), могут выполнять и другие функции, например, фатическую, конативную, регулятивную (Chejnová, 2013, c. 31); при этом «этикетное поведение может совпадать или не совпадать с вежливым» (Харчарек, 1998, c. 6). Н.  И.  Формановская рассматривает речевой этикет как систему «коммуникативных стереотипов, устойчивых выражений, служащих для установления, поддержания и размыкания контакта общающихся в соответствии с их статусом, ролевыми и личными отношениями в официальной и неофициальной обстановке общения» (Формановская, 2014, с. 1). По мнению М. Гиршовой, с  прагматической точки зрения речевой этикет представляет собой конвенциализированный комплекс языковых средств и механизмов, с помощью которого реализуются речевые стратегии, адекватные конкретной ситуации (Hirschová, 2013, c. 245). Таким образом речевой этикет устанавливает, какие лексические средства и формы высказываний в различных коммуникативных ситуациях считаются вежливыми. Наряду с лексическими средствами вежливости Н.  И.  Формановская также выделяет грамматические категории формул речевого этикета: 1) синтаксическая модальность («сложный комплекс модальных отношений, сплетенных в диалектическое единство объективности/субъективности»); 2) синтаксическое время («синтаксически настоящее время и его перспектива»); 3) синтаксическое лицо («1-е лицо говорящего и 2-е лицо слушающего») (Формановская, 1989, c. 47). Вежливость подразумевает не только использование формул речевого этикета или соответствующих грамматических средств, но также включает ряд иных проявлений адекватного коммуникативного поведения, например, проявление или непроявление эмоциональности, проведение или непроведение ряда характерных невербальных действий. В  представленном в  данной монографии исследовании акцентируется внимание на 25","использовании языковых средств вежливости (лингвистической вежливости) чешскими учащимися, которые изучают русский язык как иностранный (подробнее в  гл.  3  Методология); нелингвистические способы проявления вежливости в предлагаемом исследовании не рассматриваются. 26","2 Лингвистическая вежливость в контексте дидактики иностранных языков Успешность общения, в том числе и межкультурного, основана на умении собеседников «реализовать речевое намерение, которое зависит от степени владения единицами языка и умения употреблять их в конкретных ситуациях общения» (Бастрикова, 2004, с. 43). Данные критерии владения языком составляют сущность коммуникативной компетенции, которая в связи с господством в последней трети ХХ в. коммуникативного подхода (communicati- ve language learning) к обучению и изучению иностранных языков представляет собой одну из главных категорий лингводидактики и  является основой для определения целей и задач иноязычного обучения (Píšová  \&  Kostková, 2015, с. 77). М. А. Бочарникова считает, что «коммуникативная компетенция является важной составляющей эффективного общения и представляет собой способность грамотно выстроить речевое поведение» (Бочарникова, 2009, с. 130). Поскольку реализация вербального общения проходит в  социальном и культурном контекстах, необходимым является развитие умений использовать лингвистические знания в контексте соответствующей коммуникативной ситуации, соблюдая при этом нормы социального речевого поведения. Р. Ходера представляет коммуникативную компетенцию как «способность решать практические ситуации» и считает ее формирование языковой целью в преподавании иностранного языка (Choděra, 2006, с. 75). 27","2.1 Вежливость в моделях (межкультурной) коммуникативной компетенции Коммуникативная компетенция (КК), как целевая категория в обучении и  изучении иностранных языков, представляет собой комплексную структуру, компоненты которой тесно взаимосвязаны и оказывают взаимное влияние друг на друга. Развитие моделей коммуникативной компетенции, как стремление описать структуру и взаимосвязь ее составляющих, берет начало с 60-х гг. ХХ в. от введения Н. Хомским (Chomsky, 1965) термина языковая компетенция (competence) для определения владения в  совершенстве системой языка, позволяющего продуцировать грамматически правильные предложения. При этом Н. Хомский отличает от  компетенции реальное использование (performance) знаний грамматической системы языка в конкретной ситуации. Концептуализация Н. Хомского не принимает во  внимание ни аспект соответствия реализации речи конкретному контексту, ни социокультурное значение. В начале 70-х гг. ХХ в. Д. Хаймс, подчеркивая взаимосвязь общения и культуры, предложил термин коммуникативная компетенция (communicative competence) (Hymes, 1972, цит. Richards \& Rodgers, 2001, с. 70). Данный термин отражает более широкий взгляд на язык: определением communi- cative Д. Хаймс подчеркивает, что знание правил грамматики не имело бы смысла, если бы не существовало правил использования языка с целью общения (Howatt \& Widdowson, 2004, с. 329). Созданием и развитием моделей КК далее занимается ряд авторов, акцентирующих внимание на использовании языка в социальном контексте, например, M. Каналь и M. Суэйн (Canale \& Swain, 1981), Я. Ван Эк (Van Ek, 1986), Л. Ф. Бахман (Bachman, 1990), М. Байрам (Byram, 1997) и другие. В начале 80-х годов ХХ века М. Каналь и М. Суэйн (Canale \& Swain, 1981) разрабатывают модель КК, включающую несколько субкомпетенций: грамматическую, социолингвистическую и  стратегическую. Позже в  данную модель был добавлен еще один компонент  – дискурсивная компетенция (Omaggio Hadley, 2001, с.  6). Грамматическая компетенция согласно данной модели включает знание лексики, морфологии, синтаксиса, семантики и фонологии. Социолингвистическая компетенция подразумевает знание правил 28","использования языка в  социокультурном контексте, умение использовать соответствующий регистр и стиль, соответствие использования языка возможности достижения определенной коммуникативной цели. Таким образом подчеркивается влияние культуры на употребление в речи определенных языковых структур. Стратегическая компетенция отражает знание коммуникативных стратегий, необходимых для передачи смысла сообщения, и включает как вербальные, так и невербальные средства, используемые в  частности при недостаточном владении лингвистическими единицами, влияющими на языковую реализацию (performance). Дискурсивная компетенция подразумевает способность порождать когерентный текст (дискурс), а также владение средствами когезии, например, эффективным использованием местоимений, союзов, наречий и других грамматических средств для логичной и  целостной связи мыслей и идей в  контексте (Omaggio Hadley, 2001, с. 6). Структуре модели КК М. Каналя и М. Суэйн соответствует модель С.  Дж.  Савиньон (Savignon, 1983), включающая грамматическую, дискурсивную, стратегическую и социокультурную компетенции. Однако, в отличие от М. Каналя и М. Суэйн, С. Дж. Савиньон понимает КК не как статичный, а как динамичный концепт и отмечает ее прямую зависимость от процесса общения, обмена информацией между собеседниками (negotiating meaning). Автор подчеркивает значительное влияние контекста на КК, когда, кроме смыслового содержания речи, происходит фокусирование на ее формальной стороне, то есть не только на том, что именно сказано, но и каким образом. Следовательно, большое значение имеет не только владение формальными знаниями языка и культуры, но и умение использовать подходящие языковые структуры в соответствии с контекстом общения. Знание национально-культурных особенностей социального и речевого поведения носителей языка (их обычаев, этикета, социальных стереотипов, истории и культуры) и способов пользоваться ими в процессе общения в  модели С. Дж. Савиньон подразумевает социокультурная составляющая КК (Бастрикова, 2004, с. 46). Значительное влияние на современную политику языкового образования и  разработку европейских куррикулумных документов оказала модель коммуникативной способности 29","(communicative ability) Я. Ван Эка (Van Ek, 1987). Данная модель включает в себя шесть компонентов, четыре из которых соответствуют субкомпетенциям модели М. Каналя и М. Суэйн (1981): лингвистическая (грамматическая компетенция в модели М. Каналя и М. Суэйн), социолингвистическая, дискурсивная и стратегическая компетенции. Я. Ван Эк добавляет в свою модель социокультурную и социальную компетенции, тем самым акцентируя социальный и культурный контексты изучаемого языка: способность индивидуума применять соответствующие стратегии для достижения коммуникативной цели на основе знаний культуры носителей изучаемого языка, в т. ч. правил речевого этикета. Я. Ван Эк подчеркивает необходимость осознания того, что использование языка регулируется внешними (социальными) условиями: средой, интенцией общения, отношениями между собеседниками и т.п. Таким образом, речь идет о взаимосвязи между сигналами языка и  их значением, обусловленными коммуникативной ситуацией (Van Ek, 1991, с. 64). Концепт коммуникативной компетенции получил дальнейшее развитие в модели коммуникативной языковой способности (communicative language ability) Л.  Ф.  Бахмана (Bachman, 1990), включающей языковую компетенцию, стратегическую компетенцию, а  также психофизиологические механизмы – процессы, сопровождающие реализацию языкового проявления как физического явления (Bachman, 1990, с. 84–85). При этом автор модели также подчеркивает значение контекста ситуации общения. Стратегическая компетенция в данной модели представляет собой когнитивную способность использовать аспекты языковой компетенции при ее контекстуальной реализации. В подробно разработанную структуру языковой компетенции Л. Ф.  Бахман включает организационную компетенцию, состоящую из грамматической и текстуальной, и прагматическую, состоящую из иллокутивной и социолингвистической компетенций (Рисунок 2). 30","Рисунок 2 Модель языковой компетенции по Л. Ф. Бахману (Bachman, 1990). Организационная компетенция, по мнению Л. Ф. Бахмана, включает в себя способности (грамматические и текстуальные), позволяющие понимать и продуцировать текст (дискурс) благодаря владению формальной структурой языка (Bachman, 1990, с. 7). Прагматическая компетенция связана с социальными отношениями между собеседниками и конкретным контекстом общения. Иллокутивная компетенция, являющаяся ее составной частью, позволяет использовать язык для выражения широкого спектра функций языка, интерпретировать иллокутивную силу высказывания и зависит от социокультурных и дискурсивных особенностей языка. Социолингвистическая компетенция, являясь вторым компонентом прагматической компетенции, представляет собой, по мнению автора, знание социолингвистических конвенций, необходимых для надлежащего выполнения языковых функций в данном контексте (Bachman, 1990, с. 90). По мнению Л.  Ф.  Бахмана, это знание включает с одной стороны, чувствительность к  различиям в диалектах или разновидностях, к функциональным стилям языка и  естественному выражению, и с другой стороны – способность интерпретировать культурные ссылки и метафоры. Таким образом, прагматическая компетенция в модели Л. Ф. Бахмана отражает социально-культурный характер языковых знаний и умений, включая, в частности, способность индивидуума использовать фразы и стратегии вежливости в процессе интеракции для достижения коммуникативных целей. 31","В конце ХХ века значительно изменилась ситуация как в контексте педагогических исследований, так и в области образовательной политики. В дидактике иностранных языков наблюдается тенденция выйти за рамки единого господствующего метода (подхода) к обучению и изучению, а концепт КК постепенно заменяется концептом межкультурной коммуникативной компетенции (МКК) (intercultural communicative competence/ICC). Недостатки существовавших к концу ХХ века теоретических основ коммуникативной компетенции отмечают, в частности, М.  Б.  Г.  Рэмптон (Rampton, 1990), К. Крамш (Kramsh, 1993), М. Байрам (Byram, 1997) и другие. В качестве основных недостатков концепции КК приводятся ориентация на носителя языка как на эталон языковой нормы (Kramsch, 1993) и недостаточный учет социальной идентичности участников межкультурного общения (Byram, 1997). К.  Крамш предлагает изучающему иностранный язык, межкультурному коммуниканту (intecultural speaker), занять так называемую третью позицию (the third domain) по отношению к  собственной культуре и культуре целевого языка – позицию «между культур». С этой позиции межкультурная коммуникация предполагает восприятие иной культуры через призму родной и наоборот. Одной из наиболее влиятельных моделей MKK в конце ХХ века является модель М. Байрама (Byram, 1997), в  структуру которой включены традиционные для предыдущих моделей лингвистическая, социолингвистическая, дискурсивная компетенции и новая межкультурная компетенция (intercultural competence). В качестве компонентов межкультурной компетенции М. Байрам приводит: 1) умения получать новые знания и взаимодействовать (skills of discovering and interacting); 2) умения интерпретации и соотнесения (skills of interpreting and relating); 3) знания (knowledge); 4) критическое осознание культуры, политическое образование (critical cultural awareness/political education); 5) отношения (attitudes) (Byram, 1997) (Рисунок 3). 32","Рисунок 3 Модель межкультурной коммуникативной компетенции М. Байрама (Byram, 1997). 33","Согласно модели М. Байрама, межкультурный коммуникант должен выступать посредником между родными и изучаемыми языком и культурой, а критерием эффективности взаимодействия является достижение межкультурного взаимопонимания. МКК представляет собой более сложный конструкт и  может рассматриваться как объединение всех компонентов межкультурной и коммуникативной компетенций (Kostková, 2013, с. 66). Знание правил вежливости и речевого этикета как культурных особенностей носителей родного и целевого языка, знание особенностей социальных групп обеих культур, с одной стороны, попадает в модели М. Байрама под область межкультурной компетенции. С другой стороны, социолингвистическая компетенция межкультурного коммуниканта согласно данной модели предполагает умение использовать при общении устойчивые фразы вежливости с учетом отношений между собеседниками, регистра общения и коммуникативной ситуации. Я. Зерзова, проводя анализ моделей МКК, отмечает в них общие черты: большинство моделей включает когнитивный, конативный и аффективный уровни МКК и определяет конкретные цели для указанных уровней в форме знаний, умений, отношения и ценностей (Zerzová, 2014, с. 55). К аффективным составляющим межкультурной компетенции относятся открытость, эмпатия и толерантность; к группе когнитивных элементов относятся культурно-специфические знания; конативные компоненты межкультурной компетенции представляют собой стратегии, конкретно применяющиеся в ситуациях межкультурных контактов (Волкова, 2013). В данном контексте особое место занимает модель А. Фантини (Fantini, 2000), включающая пять аспектов: сознание, отношение, навыки, знания и владение иностранным языком. Межкультурное сознание (компетенция) в данной модели занимает обособленную позицию. Основными компонентами межкультурной компетенции, по мнению А. Фантини, являются: 1) способность устанавливать взаимоотношения; 2) способность передавать информацию с минимальными потерями и искажениями; 3) способность достигать уровня согласованности (взаимопонимания) с  участниками коммуникационного процесса (Большакова \& Терехова, 2011, с. 90). 34","Указанные способности подразумевают знание правил вежливости и владение речевым этикетом и являются основой успешного взаимодействия не только на межкультурном, но и на межличностном уровне. Принимая во внимание дидактическую направленность проведенного исследования, особое значение необходимо уделить модели MKK Э.  Усо  Хуан и  А.  Мартинез  Флор (Usó Juan \& Martínez Flor, 2008) , которая предусматривает, кроме прочего, 11 также необходимость формирования четырех речевых умений – 12 чтения, письма, слушания и говорения, которые рассматриваются как средства продукции и интерпретации устного или письменного дискурса, являющегося ключевым аспектом данной модели. С точки зрения авторов модели, развитие речевых умений с  опорой на межкультурную составляющую является средством формирования МКК при обучении и изучении иностранного языка, что позволяет рассматривать данную модель в качестве одной из ключевых для современной дидактики иностранных языков. Данная модель в качестве составных частей включает дискурсивную, лингвистическую, прагматическую, межкультурную и стратегическую компетенции. Отдельные субкомпетенции не развиваются изолированно друг от друга, наоборот, их развитие тесно взаимосвязано; прогресс в формировании каждой из субкомпетенций приводит к прогрессу коммуникативной компетенции в целом. Именно поэтому на  графической модели (Рисунок 4) все составные части включены в круг, демонстрирующий их объединение в коммуникативную компетенцию как в единое целое (Usó Juan \& Martínez Flor, 2008, с. 161). 11 Авторы данной модели оперируют термином коммуникативная компетенция. Однако в публикациях (например, Usó Juan \& Martínez Flor, 2008) акцентируется внимание на принципах формирования межкультурной коммуникативной компетенции на основе указанной модели. 12 В русскоязычной научно-методической литературе термин речевые умения часто отождествляется с  термином виды речевой деятельности. В данной монографии, в соответствии с мнением Л. Розбоудовой и Я. Конечны, используется термин речевые умения, поскольку именно этот термин традиционно употребляется в чешской лингводидактической литературе, а также в связи с тем, что в контексте обучения иностранному языку акцентируется внимание на формировании умений учащихся в большей степени, чем на характеристике самого вида речевой деятельности (Rozboudová \& Konečný, 2018, с. 44). 35","Рисунок 4 Модель межкультурной коммуникативной компетенции Э. Усо Хуан и  А. Мартинез Флор (2008). Лингвистическая компетенция подразумевает владение языковыми средствами: фонетическими, грамматическими, лексическими, которые необходимы для интерпретации или производства устного или письменного текста. К прагматической компетенции авторы модели относят и языковые функции, задействованные в речи, которую нужно понять или воспроизвести, а также контекстные факторы, влияющие на соответствие речи намерениям высказывания. Стратегическая компетенция концептуализируется как знание как стратегий обучения, так и стратегий общения. Межкультурная компетенция подразумевает 36","знание того, как интерпретировать и  производить устную или письменную речь в рамках определенного социокультурного контекста. По мнению авторов данной модели, межкультурная компетенция предполагает: а) знание культурных факторов, правил поведения, в том числе речевого, существующих в целевом языковом сообществе; б) межкультурную осведомленность, включающую различия и сходства в межкультурной коммуникации (Usó Juan \& Martínez Flor, 2008, с. 161). Ключевым компонентом данной модели является дискурсивная компетенция, реализующаяся посредством четырех речевых умений: чтения, письма, слушания и говорения, развитие которых является основой методики современного иноязычного образования (подробнее в гл. 3.2 данной монографии). Дискурсивная компетенция определяется как отбор и последовательность высказываний или предложений с целью продукции целостного и связного устного или письменного текста с учетом конкретной цели и контекста ситуации (Usó Juan \& Martínez Flor, 2008, с. 161). Авторы данной модели подчеркивают, что именно в дискурсе и через дискурс реализуются другие компетенции: лингвистическая, прагматическая, стратегическая и межкультурная. Дискурс представляет собой сложный коммуникативно- когнитивный феномен, который соответствует коммуникативной ситуации с когнитивной основой в виде синхронизированных знаний коммуникантов о ситуации общения, друг о друге, о  конвенциях и  правилах коммуникации, социуме и институциональной специфике, этнокультурных и универсальных кодах и макросценариях (Кравченко, 2014). Анализируя попытки терминологического определения понятия дискурса, А. В. Лещенко (2014) отмечает широкий спектр лингвистических подходов к его интерпретации, характеризуя дискурс либо как процесс коммуникации, либо как результат коммуникативного процесса, либо как их единство (также Серажим, 2002; Селиванова, 2002 и др.). С точки зрения деятельностного подхода, дискурс основывается на убеждении, что в процессе коммуникации участники языкового обмена совершают определенные коммуникативные действия, которые вытекают из специфических когнитивных процессов, происходящих в их сознании при создании и восприятии. 37","Исследование дискурса с  этой точки зрения предполагает рассмотрение его как процесса, так и  результата социально обусловленного речевого взаимодействия, который описывается с использованием понятий социально значимых действий и  стратегий, применяемых участниками коммуникации в рамках определенных коммуникативных ситуаций, соответствующих языковому сообществу и культуре речи (Цурикова, 2007, c. 99). Данное исследование учитывает необходимость принять во  внимание интерактивную природу дискурса и базируется на понимании его как сложного феномена, который: 1) прямо или косвенно детерминируется фоновыми факторами (социокультурными, прагматическими, ситуативными и др.); 2) имеет как лингвистическую составляющую (текст или синтаксически завершенный фрагмент текста), так и  экстралингвистическую составляющую (знания о  мире, мнения, установки, цели); 3) формируется в процессе интеракции между говорящим и слушающим (Серажим, 2002). Как отмечалось выше, многие исследователи (Bachman, 1990; Byram, 1997; Usó Juan \& Martínez Flor, 2006; Celce-Murcia, 2007 и др.) подчеркивают особую роль дискурса в  проявлении МКК участников межкультурного общения. В соответствии с моделью МКК Э. Усо Хуан и А. Мартинез Флор и позицией ее авторов, согласно которой дискурс является областью проявления всех составляющих МКК (Usó Juan \& Martínez Flor, 2008), представленное в данной монографии исследование сосредоточено на анализе дискурса, формируемого в  результате интеракции за счет устной продуктивной речевой деятельности – говорения в его диалогической форме, для которой характерны обмен речевыми высказываниями, интерактивный характер и  последовательное сцепление речевых актов (Григорьева, 2017). Категория вежливости учитывается всеми влиятельными моделями (М)КК конца  XX  –  начала XXI вв. На Рисунке 5 представлена схема, отражающая позицию лингвистической вежливости в структуре отдельных субкомпетенций (М)КК. 38","Рисунок 5 Лингвистическая вежливость как аспект субкомпетенций (М)КК. Авторы моделей (М)КК не выделяют отдельную «компетенцию вежливости»; зачастую вежливость рассматривается как аспект различных субкомпетенций даже в  рамках одной модели с различной трактовкой данного феномена. Тем не менее все описанные модели рассматривают способность к проявлению вежливости как важное условие успешности межкультурной коммуникации. 2.2 Вежливость как аспект интеракционной компетенции В последние годы один из основополагающих тезисов иноязычной дидактики заключается в том, что изучения языка недостаточно для успешного общения в межкультурном контексте – изучающие иностранный язык также должны уметь грамотно взаимодействовать с его носителями (Kecskes et al., 2018). В течение последнего десятилетия наряду с концептом (М)КК в области исследований, связанных с обучением и изучением иностранных языков, активно развивается также концепт интеракционной компетенции (ИК) (interactional competence), понимаемой как способность целенаправленного и осмысленного построения взаимодействия с учетом социокультурных и прагматических 39","аспектов коммуникативной ситуации и речевого события (Galaczi \& Taylor, 2018, с. 226). При этом до настоящего времени нет единого мнения относительно структуры ИК и ее связи с (М)КК: с одной стороны ИК рассматривается как часть (М)КК (Celce- Murcia, 2008), а с другой – ИК и (М)КК противопоставляются (Sun, 2014; Young, 2011). Например, К. Ровер и Н. Икеда (Roever \& Ikeda, 2022) приравнивают к ИК прагматическую компетенцию в  ее дискурсивной направленности. С. Дж. Савиньон (1983) акцентирует внимание на динамичности природы КК, которая, по ее мнению, является относительной величиной (не абсолютной) и зависит от интеракции всех участников коммуникации в конкретных ситуациях. Принимая во  внимание динамичность КК и ориентируясь на процесс интеракции, К. Крамш впервые использовала термин ИК, противопоставив концептуализации компетенций «внутри индивида» и «в совместно конструируемом взаимодействии между индивидами» (Kramsch, 1986, с. 368). Согласно Дж. К. Холл и С. П. Дeлер (Hall \& Doehler, 2011. c. 4), ИК отражает знание правил общения и использование лингвистических и интерактивных ресурсов в конкретном контексте двумя собеседниками, которые участвуют в динамичном взаимном процессе совместного конструирования речевого взаимодействия на целевом языке. Концепт ИК получил дальнейшее развитие в связи с исследованиями в области преподавания иностранных языков, в частности, в качестве основы для определения критериев контроля и оценки знаний и умений учащихся в аспекте речевого умения говорения в процессе формирования (М)КК. Устная интеракция представляет собой сложный динамичный процесс, создаваемый и регулируемый собеседниками, которые одновременно проактивны и реактивны при продуцировании высказываний как говорящие и декодируют сообщения как слушающие. Устная интеракция не всегда линейна и предсказуема, она зависит от многих факторов, как личных, когнитивных, так и контекстуальных (Galaczi \& Taylor, 2018, c. 1). С социологической точки зрения это «изначальное место социальности» (Schegloff, 1986, с. 112), поскольку: «люди созданы в большей степени для диалога, нежели монолога» (Garrod \& Pickering, 2004, с. 8). 40","В последние два десятилетия в области преподавания и изучения иностранных языков под влиянием коммуникативного подхода (communicative language learning and teaching) устная интеракция приобретает все большее значение. Оценка формирования речевого умения говорения включает не только анализ способности продуцировать монолог, но также включает парные и групповые форматы, обеспечивающие возможность проявления признаков формирования КК в процессе интеракции. Именно интеракция позволяет реализовать и понимать проявление вежливости в широком спектре стратегий и средств. В модели М. Селсе-Мершиа (Celce-Murcia, 2008, c. 48) ИК рассматривается как одна из субкомпетенций КК, которая в свою очередь включает следующие составляющие: 1) деятельностная (actional) компетенция: умение производить общие речевые акты и их комплексы на целевом языке, включая такие взаимодействия, как обмен информацией, межличностный обмен, выражение мнений и чувств, проблемы (жалобы, обвинения, сожаления, извинения и т. д.), будущие сценарии (надежды, цели, обещания, прогнозы и т. д.); 2) конверсационная (conversational) компетенция: умение соблюдать конверсационные действия (Sachs et al., 1974), например, очередность речевых ходов, инициацию, поддержание и завершение хода, прерывание, получение обратной связи и т. п.; 3) невербальная/паралингвистическая (non-verbal/paralin- guistic) компетенция: кинесика, проксемика, тактильное поведение, неязыковые высказывания с  интерактивным значением (например, ааааа!, оооо!), паузы, тишина/ молчание. Описанные компетенции подразумевают и демонстрируют особое значение средств и стратегий вежливости для формирования ИК. В процессе формирования МКК с целью дальнейшего межкультурного общения важно понимать, как организовать социальное взаимодействие, как жаловаться, как приносить извинения и т. д., соблюдая при этом общие правила ведения конверсации в целевом языке. Процессы, сопутствующие 41","интеракции, в высокой степени культурно-специфичны во многих аспектах: как носители языка начинают и заканчивают разговор, могут ли собеседники перебивать друг друга, если да, то как это делается; могут ли собеседники говорить одновременно, как долго должны длиться паузы. Типичная конверсационная практика в  одной культуре часто истолковывается как грубость в другой. Таким образом, осознание и усвоение конверсационных норм, соответствующих нормам вежливости изучаемого языкового сообщества, является необходимым критерием формирования МКК. Межкультурная интеракция должна вести к установлению и поддержанию эффективных отношений, «в рамках которых индивидуум способен эффективно и адекватно взаимодействовать с членами иной социокультурной и языковой группы» (Kostková, 2013, с. 72). Без знания правил и языковых средств вежливости и умения их реализовать в процессе интеракции невозможно эффективно использовать язык в  ситуациях социального взаимодействия. С учетом современного интеракционального подхода к исследованию вежливости как прагматической категории проявление ИК можно рассматривать в контексте формирования дискурсивной компетенции как составляющей МКК, в частности, проявляющейся посредством реализации речевого умения говорения в процессе устной интеракции. Однако необходимо отметить, что теоретическая база и концептуализация ИК в настоящий момент нуждается в более пристальном внимании со стороны исследователей: концепции ИК в прикладной лингвистике не хватает ясности с точки зрения точных составляющих такой компетенции (Waring, 2018). 42","3 Лингвистическая вежливость в контексте основ формирования межкультурной коммуникативной компетенции при изучении русского языка в чешской системе основного образования В чешской образовательной системе область основного образования представляет собой девятилетнее обучение в основных (základních) школах при изучении общеобразовательных предметов, включая на момент проведения исследования обязательное изучение двух иностранных языков. Русский язык обычно изучается в качестве второго иностранного языка (L3) после первого английского (L2) и  родного чешского  (L1). Основными компонентами и действующими лицами системы образования являются образовательное учреждение (школа), куррикулум, содержание обучения, материалы, дидактические средства и методы, учитель, учащиеся. В связи с  этим в предлaгaемой монографии лингвистическaя вежливость, проявляющаяся в  интерации учащихся, изучающих русский язык кaк L3, 43","рaссмaтривaется в контексте и  с  точки зрения куррикулумных документов и материалов. Кроме того, в центре внимaния проведенного исследовaния нaходится отношение интерaктaнтов, a тaкже их учителей к проявлению вежливости при решении типичных коммуникaтивных зaдaч. 3.1 Лингвистическая вежливость в обучении русскому языку в чешских основных школах с точки зрения куррикулумных документов Обучение иностранным языкам в системе основного образования Чешской Республики регулируется общеевропейскими и чешскими куррикулумными документами, главными из которых в основных школах являются «Общеевропейские компетенции владения иностранным языком: изучение, обучение, оценка» (Společný ev- ropský referenční rámec pro jazyky/SERRJ, 2002; Common European Framework of References for Languages-Companion Volume/ 13 CEFR-CV, 2020) , «Общеобразовательная программа основного образования» (Rámcový vzdělávací program pro základní vzdělává- ní/ RVP ZV, 2021), а также «Стандарты основного образования» (Standardy základního vzdělávání/ Standardy ZV, 2013). Документ «Общеевропейские компетенции владения иностранным языком: изучение, обучение, оценка» /ОКВИЯ (SERRJ, 2002) является ключевым документом в области политики иноязычного образования в Европейском Союзе, представляющим собой основу для разработки учебных программ на региональных уровнях и описывающий требования к знаниям и умениям учащихся, которые обеспечивают эффективное общение на изучаемом иностранном языке. В данном документе также представлены уровни владения языком, которые позволяют оценить успеваемость учащихся на каждом из этапов изучения языка. Схема уровней согласно ОКВИЯ приведена в Таблице 1. 13 При работе над теоретическими и куррикулумными основами данного исследования было использовано несколько печатных редакций документа и его дополнений на чешском, английском и русском языках: 1) Společný evropský referenční rámec pro jazyky/ SERRJ (2002); 2) Common European Framework of Reference for Languages – Companion Volume/CEFR-CV (2020) и 3)  Общеевропейские компетенции владения иностранным языком: изучение, преподавание, оценка/ОКВИЯ (2003). 44","Таблицa 1 Уровни владения языком согласно документу «Общеевропейские компетенции владения языком: изучение, обучение, оценка» (ОКВИЯ, 2003). А А1 Уровень выживания Элементарное владение А2 Предпороговый уровень В В1 Пороговый уровень Самостоятельное владение В2 Пороговый продвинутый уровень C С1 Уровень профессионального Свободное владение владения С2 Уровень владения в совершенстве Для каждого уровня в ОКВИЯ приводится подробное описание требований к владению языком по отдельным категориям – речевым умениям, а также представлены компетенции, обеспечивающие осуществление речевой деятельности. Согласно новейшим на момент публикации дополнениям к данному документу (CEFR-CV, 2020), владение иностранным языком рассматривается комплексно в четырех основных категориях: 1) общие компетенции (general competences), 2) коммуникативные языковые компетенции (communicaive language competences), 3) коммуникативная речевая деятельность (communicative lan- guage activities), 4) коммуникативные речевые стратегии (communicative lan- guage strategies) (Рисунок 6). 45","Рисунок 6 Владение иностранным языком согласно ОКВИЯ (CEFR-CV, 2020, c. 32). Подход к обучению и изучению иностранных языков согласно ОКВИЯ является деятельностным: «пользователи и изучающие язык рассматриваются как субъекты социальной деятельности, то есть как члены социума, решающие задачи <…> в определенных условиях, в определенной ситуации, в определенной сфере деятельности. Речевая деятельность осуществляется в более широком социальном контексте, который и определяет истинный смысл высказывания. В рамках деятельностного подхода под решением задачи понимаются действия, производимые одним человеком или группой людей, каждый из которых стратегически использует свои специфические компетенции для достижения определенного результата» (ОКВИЯ, 2003, с. 8). Авторы указывают, что любые формы использования языка и его изучения могут быть описаны в следующих терминах: «Использование языка и его изучение включают действия человека, в процессе выполнения которых он как субъект социальной деятельности развивает ряд компетенций: общую и  коммуникативную. Они опираются на компетенции, которые обеспечивают решение задач в  различных условиях с учетом различных ограничений, и реализуются в видах деятельности и  процессах (действиях), направленных на порождение и/или восприятие текстов, в связи с определенными темами и сферами общения и с применением соответствующих стратегий. 46","Учет этих процессов коммуникантами ведет к дальнейшему развитию и модификации этих компетенций» (там же, с. 8). В соответствии с представленными в предыдущей главе моделями коммуникативной компетенции, в данном документе отражено ее понимание в более широком социальном контексте. При этом выделяются общие компетенции и собственно языковые коммуникативные компетенции. К общим компетенциям относятся: декларативные знания (sa- voir), умения и навыки (know-how, savoir-faire), «экзистенциальная» компетенция (savoir-ętre), познавательные способности (savoir-apprendre) . 14 Декларативные знания (savoir) включают знания о мире, получаемые благодаря жизненному опыту, образованию и  формирующие языковую и концептуальную картину мира; социокультурные и межкультурные знания. В данном аспекте компетенций особым образом подчеркивается, что социокультурным знаниям, связанным с изучаемым языком, следует уделять особое внимание, поскольку такие знания не соответствуют жизненному опыту учащегося и являются принципиально новыми (SERRJ, 2002, с. 104). Социокультурные знания охватывают следующие области: повседневная жизнь (питание, праздники, распорядок рабочего дня, досуг), условия и уровень жизни, межличностные отношения (структура общества и отношения между представителями социальных групп, особенности социальных ролей), выполнение ритуалов, соблюдение традиций, язык жестов, социальные конвенции – правила этикета, общепринятые правила поведения и темы для разговора, запретные темы и т.  п. Межкультурные знания подразумевают знание и понимание сходств и различий между культурами родной страны и страны изучаемого языка, а также представления друг о друге, традиционно существующие у носителей обеих культур и часто проявляющиеся в форме национальных стереотипов (SERRJ, 2002, с. 105). Умения и навыки (savoir-faire) согласно ОКВИЯ подразумевают умение действовать в соответствии с традициями данного культурного контекста, в частности, реализовать 14 Аналогично модели М. Байрама (Byram, 1997), описанной в гл. 2.1.1 данной монографии. 47","стандартные для данной ситуации действия в соответствии со своим статусом представителя иной культуры; навыки и  умения повседневного поведения, профессиональные умения; навыки, связанные с проведением досуга. Кроме того, данная категория компетенций включает также межкультурные навыки и умения: способность соотносить свою собственную и иноязычную культуры; восприимчивость к  иным культурам; умение использовать разнообразные стратегии для установления контакта с представителями иных культур; эффективно устранять недопонимание и  конфликтные ситуации, вызванные межкультурными различиями; умение преодолевать стереотипы (SERRJ, 2002, с. 106). Экзистенциальная компетенция (savoir-ętre) отражает личностные факторы и включает: взгляды и отношения (например, открытость для восприятия новых идей, обществ, культур, интерес к ним; способность и готовность отойти от стереотипов в отношении культурных различий), мотивацию (потребность в общении) этические и  нравственные ценности, убеждения (например, религиозные, идеологические, философские), индивидуальные особенности характера (SERRJ, 2002, с. 107). Познавательные способности (savoir-apprendre) подразумевают умение участвовать в новых видах деятельности и интегрировать новую информацию в уже имеющуюся систему знаний и включают понимание механизмов языка и процесса коммуникации (SERRJ, 2002, с. 109). Общие компетенции в значительной степени отражают как культурные, так и  личностные способности индивидуума, представляя собой по сути межкультурную компетенцию в  соответствии с приведенными в предыдущей главе моделями межкультурной коммуникативной компетенции, например, М. Байрама (Byram, 1997) и А. Фантини (Fantini, 2000). При этом социокультурная область декларативных знаний в концепте общих компетенций прямо подразумевает необходимость знаний правил и  способности реализации стратегий вежливости в процессе межкультурного общения, включая соблюдение норм речевого этикета. 48","Языковые коммуникативные компетенции согласно ОКВИЯ включают в себя лингвистическую, социолингвистическую и прагматическую компетенции. Лингвистическая компетенция, рассматриваемая как знание и способность использовать языковые средства для построения правильно сформулированных и  несущих определенный смысл высказываний, представляет собой комплекс следующих субкомпетенций: лексической, грамматической, семантической, фонологической, орфографической и орфоэпической, отражающих владение отдельными аспектами языка. Лингвистическая компетенция подразумевает знание языковых средств проявления вежливости в каждом языковом аспекте. Социолингвистическая компетенция включает знания и умения, необходимые для эффективного использования языка в социальном контексте: лингвистические маркеры социальных отношений, правила вежливости, выражения народной мудрости, регистры общения, диалекты и акценты. Маркеры социальных отношений разных языков и культур варьируются в зависимости от статуса общающихся, их отношений, регистра общения и т. д. Согласно ОКВИЯ к ним относятся: выбор и использование форм приветствия, обращения, восклицаний, а также чередование реплик собеседников при ведении диалога (SERRJ, 2002, с. 120). Важной составляющей социолингвистической компетенции являются правила вежливости: «именно незнание национальной специфики правил вежливости часто вызывает недопонимание между носителями разных языков, особенно при буквальном истолковании стандартных выражений». Правила вежливости, отражаемые в ОКВИЯ, основаны на теории вежливости П. Браун и С. Левинсона и подразумевают позитивную вежливость – проявление интереса к  собеседнику, обмен мнениями и впечатлениями, выражение восхищения, благодарности и т.  д. и негативную вежливость (исключение некорректного поведения, выражение сожаления, извинение за некорректное поведение или несогласие, запрет, использование выражений, смягчающих категоричность, прямолинейность, адекватное использование формул речевого этикета и др.). Таким образом социолингвистическая компетенция является ключевым компонентом коммуникативной компетенции, 49","который обеспечивает необходимые знания для проявления лингвистической вежливости в межкультурном общении. Прагматическую компетенцию согласно ОКВИЯ составляют дискурсивная компетенция, функциональная компетенция и  компетенция схематического построения речи (SERRJ, 2002, c. 125). Дискурсивная компетенция представляет собой знание правил построения высказываний, их объединения в текст с учетом тематики, связности и целостности, логики, стиля и регистра общения, воздействия на собеседника и т. д. Функциональная компетенция предполагает умение индивида использовать устные и письменные высказывания для выполнения конкретных функций. Речь идет не только о знании того, какую функцию может выполнять определенная языковая единица, но и о понимании сущности процессов взаимодействия как последовательности тесно связанных между собой этапов и об умении управлять этими процессами (SERRJ, 2002, c. 128). Микрофункции характеризуются интерактивной структурой и представляют собой категории функционального использования отдельных, как правило, коротких высказываний в процессе общения и включают поиск и сообщение фактической информации, выражение собственного мнения, выяснение мнения других, убеждение, привлечение внимания, обращение, приветствие, знакомство, произнесение тоста, прощание и т. п. Более сложные ситуации имеют структуру, отражающую ряд макрофункций, которые выстраиваются по формальным или неформальным моделям социального взаимодействия. Прагматическая компетенция включает в себя также знание и умение использовать модели социального взаимодействия, лежащие в основе коммуникации – компетенцию схематического построения речи. В качестве простейших схем рассматриваются двойные реплики: вопрос – ответ; утверждение – согласие либо несогласие; просьба, предложение, извинение – принятие либо непринятие; приветствие, поздравление, тост – ответная реакция. Распространенной моделью являются тройные реплики (слова первого собеседника – реакция второго собеседника – ответная реакция первого). Наравне с двойными репликами они обычно 50","составляют часть более продолжительного разговора (SERRJ, 2002, c. 129). Каждая из категорий требований к знаниям и умениям при обучении и изучении иностранного языка, отраженных в основном документе европейской политики иноязычного образования и подразумевающих развитие общих и языковых коммуникативных компетенций, включает в себя необходимость овладения правилами вежливости как обязательным условием эффективного социального взаимодействия. Речевые умения в чешском издании ОКВИЯ (SERRJ, 2002), являющегося основной ныне действующих программ иноязычного образования в ЧР, подробно представлены в категориях рецептивных (чтение, слушание) и продуктивных (письмо, говорение) умений. В дополнении к ОКВИЯ, изданного Советом Европы в 2020 году (CEFR-CV, 2020), подчеркивается также значение интеракции и  медиации в процессе межкультурного общения. Взаимосвязь между рецепцией, продукцией, интеракцией и  медиацией представлена на Рисунке 7. Рисунок 7 Схема взаимосвязи между рецепцией, продукцией, интеракцией и медиацией согласно дополнению к ОКВИЯ (CEFR-CV, 2020, c. 34). В тексте новейшего на данный момент дополнения к ОКВИЯ (CEFR-CV, 2020) подчеркивается равноценная значимость рецепции, продукции, интеракции и медиации как тесно взаимосвязанных умений и видов речевой деятельности, однако в политике обучения и изучения иностранных языков в чешской образовательной области эта концепция на момент проведения исследования не отражена. С учетом влияния, которое оказывают 51","на преподавание иностранных языков документы Совета Европы в области языковой политики, можно ожидать, что указанная выше концепция вскоре проникнет в структуру учебных программ и материалов, и что, в  частности, интеракция будет все более присутствовать на уроках и в учебниках иностранных языков как активно развиваемое умение. На основе чешской версии издания ОКВИЯ (SERRJ, 2002) в системе иноязычного образования ЧР разработана и в настоящий момент действует «Общеобразовательная программа основного образования» (RVP ZV, 2021), которая отражает обязательные требования к созданию отдельных школьных программ в образовательных учреждениях с 9-летним обучением – основных школах. Содержание требований к основному образованию в данном документе ориентировочно разделено на девять областей, одной из которых, представляющей задачи иноязычного обучения, является область под названием «Язык и языковая коммуникация» (Jazyk a jazyková komunikace). Поскольку русский язык изучается в чешских основных школах в качестве второго иностранного (как правило, после английского), информация об ожидаемых результатах обучения русскому языку отражена в подобласти «Следующий иностранный язык» (Další cizí jazyk). Требования к языковому образованию в подобласти «Следующий иностранный язык», сформулированные в «Общеобразовательной программе основного образования», основаны на рекомендациях ОКВИЯ (SERRJ, 2002). Обучение русскому языку как второму (следующему) иностранному предполагает достижение учащимися ОШ уровня А1: «Úroveň A1: Žák rozumí známým každodenním výrazům a zcela základním frázím, jejichž cílem je vyhovět konkrétním potřebám, a tyto výrazy a fráze po- užívá. Představí sebe a ostatní a klade jednoduché otázky týkající se informací osobního rázu, např. o místě, kde žije, o lidech, které zná, a věcech, které vlastní, a na podobné otázky odpovídá. Jednoduchým způsobem se domluví, mluví-li partner pomalu a jasně a je ochoten mu pomoci» (RVP ZV, 2021, с. 17). При изучении русского языка предполагается овладение учащимися фонетическими и графическими аспектами языка, основными грамматическими структурами, словарным запасом в рамках изучаемых тематических округов – дом, семья, школа, 52","свободное время, профессия, тело человека, здоровье, питание, одежда, покупки, город, транспорт, календарный год (праздники, времена года, месяцы, дни недели), животные, природа, погода, страноведение и культура регионов изучаемого языка (RVP ZV, 2021, с. 29). В «Общеобразовательной программе основного образования» акцентируется внимание на развитии четырех речевых умений (чтение, аудирование, письмо и говорение), в рамках которых представлены требования к результатам обучения русскому языку как второму (следующему) иностранному. Ожидается, что после изучения предмета Русский язык учащиеся будут понимать и реагировать на простые инструкции и вопросы учителя, при их медленном и четком произношении, понимать простейшие фразы в рамках пройденного материала, понимать основную информацию при чтении и прослушивании текстов по изученным темам, понимать тексты простых инструкций. Продуктивные речевые умения учащихся должны при этом включать способность заполнить анкету, бланк; ответить на письменное сообщение; поддержать простой разговор, в  письменной и устной форме сообщить основную информацию о себе, о  семье, школе, свободном времени; задать вопросы, касающиеся перечисленных тем, а также уметь на них ответить (RVP ZV, 2021, c. 28). «Общеобразовательная программа основного образования» предусматривает развитие у учащихся способности соблюдать правила социального общения изучаемой культурной среды и формировании положительного отношения к  языку в рамках межкультурной коммуникации (RVP ZV, 2021, c. 17), тем самым непосредственно подчеркивая необходимость формирования социокультурной и  социолингвистической компетенций. При обучении русскому языку как второму иностранному необходимо акцентировать внимание на отдельных аспектах речевого этикета, например, на способности поприветствовать, выразить согласие, несогласие и т. п. (RVP ZV, 2021, c. 28). На основе «Общеобразовательной программы основного образования» разработаны «Стандарты основного образования» (Standardy  ZV,  2013), в том числе и  стандарты для обучения русскому языку как второму иностранному, представляющие собой рекомендуемый методический материал, который может быть 53","использован учителями как с целью обучения, так и при контроле и оценивании знаний учащихся. В данном документе представлены дескрипторы, которые конкретизируют и  иллюстрируют требования к результатам предмета, приведенные в  «Общеобразовательной программе основного образования », а также примеры заданий и упражнений на формирование коммуникативной компетенции, проявляющейся в  способности использовать русский язык с целью общения, в частности, при решении коммуникативных задач в повседневных ситуациях. В качестве основы заданий и упражнений представлены коммуникативные ситуации, которые требуют от  учащегося реализации речевых умений – чтения, аудирования, письма и говорения. При этом предполагается знание страноведческой информации и социальных конвенций, обеспечивающих соблюдение правил вежливости и речевого этикета при общении. В  дескрипторах непосредственно указано, что при решении ситуаций общения учащийся должен использовать основные фразы вежливости (например, при обращении, приветствии, прощании, благодарности): «Žák použije základní zdvořilostní obraty (např. oslovení, pozdrav, rozloučení, poděkování) ve velmi krátkých a pomalu vedených rozhovorech» (Standardy ZV – Ruský jazyk, 2013, c. 5). В примерах упражнений, приведенных в «Общеобразовательных стандартах основного образования», предполагается умение учащихся реализовать устойчивые выражения, направленные на соблюдение стратегий позитивной и негативной вежливости : 15 «Žák sestaví s použitím slov, jednoduchých slovních spojení a vět krátký pozdrav, dotaz nebo vzkaz, ve kterém sdělí konkrétní informaci nebo se na ni zeptá (např. jak se má, kde je, co dělá, zda souhlasí, či nesouhlasí), za po- užití základních zdvořilostních obratů (např. oslovení, pozdrav, rozloučení, poděkování)». На наш взгляд основным недостатком куррикулумных требований чешской политики иноязычного образования в области ожидаемых результатов формирования МКК при изучении русского 15 Согласно теории вежливости П. Браун и С. Левинсона (Brown \& Levinson, 1987). 54","как второго иностранного языка в чешских ОШ является отсутствие акцента на интерактивность коммуникации. В частности, формулировки ожидаемых результатов в области речевого умения говорения, например, в виде «žák sestaví <…> krátký pozdrav, dotaz nebo vzkaz…» предполагают лишь продуцирование приветствия, вопроса или сообщения без учета динамичной природы интеракции. В  отличие от «Общеобразовательной программы основного образования» (RVP ZV, 2021), в которой представлены цели и ожидаемые результаты изучения второго иностранного языка в ОШ, аналогичный документ образовательной политики ЧР для средних общеобразовательных учреждений, в частности, гимназического типа (Rámcový vzdělávací program pro gymná- zia/RVPG, 2022) наряду с ожидаемыми результатами в  области речевых умений прямо указывает на необходимость формирования интерактивных умений: «Interaktivní řečové dovednosti. Očekávané výstupy. Žák: • vysvětlí gramaticky správně své názory a stanoviska písemnou i ústní formou a v krátkém a jednoduchém projevu na téma osobních zájmů nebo každoden- ního života; • reaguje adekvátně a gramaticky správně v běžných, každodenních situacích užitím jednoduchých, vhodných výrazů a frazeologických obratů; • jistou mírou sebedůvěry komunikuje foneticky správně s použitím osvojené slovní zásoby a gramatických prostředků; • zapojí se, případně s menšími obtížemi, do rozhovoru s rodilými mluvčími na běžné a známé téma v předvídatelných každodenních situacích“ (RVPG, 2021, c. 19-20)». Формирование способности учащихся ОШ соответствующим образом реализовать речевые умения (как продуктивные, так и рецептивные) должно быть предусмотрено на уровне государственного куррикулума с учетом их применения в процессе межкультурной интеракции. Необходимость формирования интерактивных умений учащихся при изучении иностранного языка косвенно приведена в описании дискурсивной и функциональной компетенций как составляющих прагматической компетенции в ОКВИЯ (SERRJ, 2002), на основе которой разработана ныне действующая «Общеобразовательная программа основного образования» (RVP ZV, 2021). В последней англоязычной редакции 55","ОКВИЯ требования к формированию интерактивных умений приводятся весьма подробно в разделе Interacton (CEFR–CV, 2020, c. 70–90) и акцентируют внимание на реализации интерактивных действий и  интерактивных стратегий при устном, письменном и  онлайн-общении. Однако данные изменения на момент проведения исследования не отражены в официальных документах чешской политики образования. 3.1.1 Речевое умение говорение и интеракция Как было отмечено выше, в качестве дескрипторов оценки и средств формирования МКК при изучении иностранного языка служат речевые умения – говорение, слушание, письмо и чтение на иностранном языке, которые развиваются в процессе обучения и представляют собой «способность человека осуществлять то или иное речевое действие в условиях решения коммуникативных задач и на основе выработанных навыков и приобретенных знаний» (Азимов \& Щукин, 2009). Для целей предлагаемого исследования основное внимание в данной монографии акцентируется на речевом умении говорении, формирование которого играет основную роль в обеспечении межкультурной интеракции. Говорение является устным продуктивным видом речевой деятельности, процесс производства речи при котором заключается в том, что говорящий в соответствии с определенным алгоритмом преобразует свой замысел в конкретные речевые единицы выбранного языка. Модель В. Левелта (Levelt, 1989) представляет структурную организацию этого процесса и включает два направления потока информации: восприятие (движение извне внутрь) и продуцирование речи (движение изнутри вовне) (Рисунок 8). 56","Рисунок 8 Схема процесса речепроизводства согласно модели В. Левелта (Levelt, 1989). Первое направление начинается с восприятия звучащей речи. Информация проходит через блок восприятия, где осуществляется фонетический анализ воспринятой информации. Затем данные переходят к системе понимания дискурса, которая позволяет интерпретировать и понимать смысл высказываний в  контексте. После этого процесс переходит на уровень контроля и  создания сообщения. В процессе речепроизводства задействованы три основные ментальные системы: концептуализации (концептуализатор, conceptualizer), формулирования (формулировщик, formulator) и  артикуляции (артикулятор, 57","articulator). Система концептуализации обеспечивает формирование речевого намерения, отбор необходимой информации, ее организацию и  связывание с предыдущими высказываниями, что приводит к созданию доречевого сообщения. Для создания сообщения говорящему необходимо обладать несколькими типами информации, такими как процедурные, декларативные, ситуационные знания и дискурсивная информация, полученная в ходе взаимодействия с собеседниками. Система формулирования переводит концептуальную структуру в языковую структуру, включая грамматическое кодирование сообщения, в  процессе которого говорящий извлекает и упорядочивает леммы – нефонологические части лексической информации, содержащие концептуальную информацию и морфосинтаксические характеристики. Затем происходит извлечение фонологических форм для лемм и создание артикуляторного плана высказывания. Артикуляторный компонент извлекает последовательные блоки внутренней речи из артикуляторного буфера и приводит их в исполнение, в результате чего воспроизводится внешняя речь. Модель В. Левелта также предполагает, что говорящий сам является своим собственным слушателем. Он обладает системой понимания речи, включающей понимание внешней речи, а также доступ к своей внутренней речи (мониторинг). Это позволяет говорящему представлять входящую речь в различных аспектах, таких как фонология, морфология, синтаксис и семантика. В  контексте тематики представленного в данной монографии исследования модель В. Левелта учитывает влияние контекста и  ситуации, а также необходимость определенных знаний и ориентации в создаваемом в процессе говорения дискурсе. Формирование речевого умения говорения позволяет коммуникантам осуществлять устную продуктивную речевую деятельность в форме монолога и диалога. Монолог представляет собой единый в смысловом и структурном плане фрагмент речи, который является способом самовыражения говорящего, в то время как диалог структурно разделен на реплики, являясь важным компонентом речевой интеракции собеседников. На начальном этапе обучения и изучения иностранного языка при формировании умения говорения преимущественное значение имеет диалог, реализующийся в социальном контексте и предусматривающий соблюдение правил вежливости в культуре изучаемого языка. 58","Kуррикулумныe требования к ожидаемым результатам формирования умения говорения при изучении русского языка как второго иностранного в системе основного образования представлены в Таблице 2. Таблица 2 Дескрипторы ожидаемых результатов формирования речевого умения говорения при обучении и изучении русского языка в чешских основных школах. Očekávaný výstup Indikátory RVP ZV (2021) (Standardy ZV, 2013) DCJ-9-2-01 1. žák použije základní zdvořilostní obraty (např. oslovení, Žák se zapojí pozdrav, rozloučení, poděkování) ve velmi do jednoduchých krátkých a pomalu vedených rozhovorech; rozhovorů: 2. žák se účastní jednoduchých a pomalu vedených rozhovorů, ve kterých poskytne konkrétní informace o sobě, dalších osobách, zvířatech, předmětech, činnostech nebo se na podobné informace zeptá (např. představí sebe či druhé, sdělí věk, kde bydlí, co dělá, vlastní, umí a má rád/nerad, nebo se na totéž zeptá) za použití jednoduchých slovních spojení a otázek DCJ-9-2-02 Žák 1. žák se představí, sdělí svůj věk, kde bydlí, co sdělí jednoduchým dělá, vlastní, umí, má rád/nerad, za použití způsobem základní jednoduchých slovních spojení a vět; informace týkající 2. žák sdělí informace o členech své rodiny, se jeho samotného, kamarádech a spolužácích (např. jméno, věk, kde rodiny, školy, volného bydlí, co dělají, vlastní, umí, mají rádi/neradi) času a dalších za použití jednoduchých slovních spojení a vět; osvojovaných témat 3. žák popíše skutečnosti (např. předměty, zvířata, činnosti), se kterými se běžně setkává, za použití jednoduchých slovních spojení a vět. DCJ-9-2-03 1. žák reaguje pomocí slov, jednoduchých slovních Žák odpovídá spojení a vět na otázky týkající se jeho samotného, na jednoduché členů jeho rodiny a kamarádů (např. sdělí jméno, věk, otázky týkající se kde bydlí, co dělá, vlastní a umí, má rád/nerad); jeho samotného, 2. žák odpoví na otázky a poskytne konkrétní rodiny, školy, volného informace (např. o předmětech, zvířatech, času a dalších činnostech nebo číselných a časových údajích), osvojovaných témat které se vztahují k osvojovaným tématům, za použití a podobné otázky slov, jednoduchých slovních spojení a vět; pokládá Indikátory 3. žák se zeptá na konkrétní informace (např. o předmětech, zvířatech, činnostech nebo číselných a časových údajích), které se vztahují k osvojovaným tématům, za použití slov, jednoduchých slovních spojení a vět. 59","Ожидаемые результаты формирования речевого умения говорения представлены в виде способности продуцировать вопросно-ответные высказывания; один из дескрипторов при этом прямо указывает на необходимость использования отдельных формул речевого этикета. Однако особое значение в речевом общении, а также в обучении и изучении иностранных языков имеет интеракция, которая понимается как «устный или письменный обмен информацией между двумя и более людьми, в ходе которого процессы рецепции (восприятия) и продукции (порождения) речи могут чередоваться, а при устном общении также накладываться друг на друга» (ОКВИЯ, 2003, c. 13). Собеседники часто говорят и  слушают друг друга одновременно, и даже при строгом соблюдении очередности высказываний, слушающий, как правило, способен предугадать общий смысл адресованного ему высказывания и интенцию говорящего и заранее сформулировать свой ответ. Для формирования интерактивных умений недостаточно развивать лишь способность понимать и продуцировать отдельные высказывания, поскольку в процессе интеракции в результате взаимного влияния собеседников реальном времени формируется дискурс, имеющий «накопительный» характер. К. Крамш отмечает, что речевое взаимодействие всегда влечет за собой согласование намеченных целей и значений; коммуниканты в процессе интеракции приспосабливают свою речь в зависимости от реакций друг друга (Kramsch, 1986, с. 367). Само по себе знание отдельных формул речевого этикета и даже умение их продуцировать не может обеспечить успешность коммуникации и  достижение ее целей: необходимо учитывать также интерактивную природу дискурса, который формируется в  результате речевого взаимодействия коммуникантов. В связи с этим уже на начальных этапах обучения и изучения иностранного языка формирование речевого умения говорения необходимо проводить с учетом его реализации именно в дискурсе и под влиянием дискурса (Usó Juan \&  Martínez Flor, 2008), который развертывается в процессе интеракции собеседников. Это позволит учитывать также дискурсивное понимание проявления лингвистической вежливости в зависимости не только от речевых действий участников интеракции, но и от динамики процесса коммуникации. 60","3.2 Вежливость и речевой этикет в чешских учебно- методических комплексах для изучения русского языка в основных школах Для достижения целей обучения и изучения иностранного языка используется широкое разнообразие дидактических средств, наиболее распространенными из которых являются учебники, предназначенные для дидактической коммуникации посредством своего содержания, структуры и свойств (Průcha 2009, с. 256). Неотъемлемой частью школьного образования и одним из образовательных конструктов (Průcha, 2002, с. 272) является учебник, который предлагает учащемуся систематизированные знания в данной предметной области, учитывая возраст учащегося, для которого он предназначен (Maňák et al., 2008, с. 41). При этом учебник функционирует и как элемент куррикулума, и как дидактическое средство, т. е. является источником информации для учащихся и учителей, направляет и стимулирует обучение и изучение предмета (Průcha et al., 2013, c. 323). В соответствии с направлениями образовательной политики страны, содержанием и  задачами области образования, которое должен получать обучаемый субъект (Průchа, 2002, с. 273), учебники связаны идеологическими, социальными и политическими принципами отдельных стран. В качестве дидактического средства учебник представляет учебный материал в  различных формах (вербальной, изобразительной, комбинированной); влияет как на обучение учащегося (например, с помощью вопросов, задач), так и на действия учителя (например, путем представления информации по предмету, предназначенной для определенной единицы обучения, урока); выполняет организационную функцию – учебник информирует пользователя о способах его использования (например, с помощью инструкций, указателя или содержания) (там же, 2002, с. 278). Являясь, по сути, куррикулумным проектом, учебник должен соответствовать требованиям куррикулумных документов. В настоящее время в чешской государственной системе образования учебник русского языка представляет собой учебно- методический комплекс (УМК), состоящий из основных и дополнительных элементов. К основным относятся собственно 61","учебник, рабочая тетрадь, методическое пособие, аудиозаписи. Дополнительными компонентами являются хрестоматия для чтения, сборник упражнений, песенник, прописи, сборники игр и т. п. (Розбоудова et al., 2019, с. 90). Среди основных функций УМК выделяются информативная, систематизирующая, закрепляющая, контрольная, развивающая или воспитательная (Průcha, 1998, c. 13). Перечисленные функции, а также требования к содержанию обучения иностранному языку, приведенные в  «Общеобразовательной программе основное образования» (RVP  ZV, 2021, c. 29), прямо или косвенно подразумевают включение формул речевого этикета в УМК. Используемые на уроках русского языка УМК, рекомендуемые чешским Министерством образования, молодежи и физического воспитания (MŠMT,  2021) для использования в основных 16 школах, предоставляют учащимся возможность для ознакомления с  формулами речевого этикета и примерами их использования в речи. К таким УМК относятся «Классные друзья» (Orlova et al., 2014), «Радуга plus» (Jelínek et al., 2018), «Эхо» (Gawęcka-Ajchel, 2010), «Поехали!» (Žofková et al., 2005). Указанные УМК включают следующие категории формул речевого этикета: Приветствие, Знакомство, Прощание, Обращение, Согласие, Несогласие, Сомнение, Просьба, Предложение, Приглашение, Благодарность, Извинение, Пожелание, Одобрение, Неодобрение, Жалоба, Сочувствие (Daňhelová, 2020). В наибольшей степени представлены категории формул речевого этикета, связанных с началом интеракции (привлечением внимания собеседника) – обращение и приветствие; наиболее распространенными формулами речевого этикета являются те, которые характерны для речевых актов знакомства, просьбы и благодарности. К наименее частотным относятся формулы речевого этикета, связанные с речевыми актами несогласия, сочувствия, сомнения, одобрения, неодобрения. С точки зрения требований куррикулумных документов, все четыре УМК соответствуют требованиям к обучению формулам речевого этикета, в  определенных аспектах их даже превышают. Например, включение формул поздравления 16 Данное исследование включает анализ только УМК, предназначенных для основных школ. 62","соответствует языковому уровню А2 согласно ОКВИЯ. Все четыре УМК начинаются с  разделов, посвященных изучению лексики, используемой для представления и знакомства. В рамках данных уроков практически нет другой лексики, что позволяет учащимся полностью сосредоточиться на формулах речевого этикета, их изучении и закреплении. Действующими лицами коммуникативных ситуаций первых разделов являются либо русские подростки (УМК «Классные друзья»), либо русские и  чешские подростки (УМК «Радуга plus» и «Эхо»). В  УМК «Поехали» в коммуникативных ситуациях принимают участие различные персонажи, чаще всего ими являются дети. Таким образом во всех УМК учащиеся знакомятся с первыми формулами речевого этикета на примерах текстов неформальных разговоров своих ровесников. Упражнения, связанные с общением с незнакомыми людьми, а также общением при наличии социальной дистанции коммуникантов (формальное общение), появляются во всех УМК только во второй половине первого тома УМК («Классные друзья») или во втором томе УМК («Поехали», «Радуга plus» и «Эхо») (Krejčí \& Daňhelová, 2022). Однако следует отметить необходимость более раннего ознакомления учащихся с  формулами речевого этикета, используемыми в ситуациях формального общения: «Подготовка к общению с иностранцами в типичных коммуникативных ситуациях была бы для учащихся полезнее, чем, например, отработка тем, относящихся к  личности учащихся. Несмотря на то, что личные темы учащимся ближе, акцент на подготовке к общению с иностранцами в обучении русскому языку как второму иностранному мог бы повысить коммуникативный потенциал владения языком для использования в реальной жизни. Например, во время путешествий учащиеся с меньшей вероятностью будут обсуждать свою будущую профессию, однако им, скорее всего, придётся делать покупки, спрашивать дорогу и т. п. Незнание или несоблюдение основных правил речевого этикета может привести к сложностям как в процессе, так и в достижении целей коммуникации» (Krejčí \& Daňhelová, 2022). В большей степени включение формул речевого этикета в УМК способствует формированию социолингвистической компетенции как составной части коммуникативных языковых компетенций согласно «Общеевропейским компетенциям владения иностранным языком» (SERRJ, 2002). Во всех исследуемых УМК крайне мало 63","внимания уделяется объяснению правил использования средств лингвистической вежливости в русскоязычной коммуникации. Также отмечается недостаток интерактивных заданий для формирования прагматической компетенции учащихся, подразумевающей адекватное использование стратегий лингвистической вежливости для достижения коммуникативных целей (Krejčí \& Daňhelová, 2022). Кроме того, УМК не предусматривают формирование способности учащихся использовать русский язык в активно прогрессирующей в  последние десятилетия онлайн-коммуникации, например, в  социальных сетях или посредством кратких электронных текстовых сообщений – SMS. При использовании чешских УМК в процессе обучения русскому языку, таким образом, развитие способности учащихся к адекватному речевому взаимодействию (интеракции) в изучаемом языке практически полностью зависит от дидактико-методических действий учителя . 17 17 В последние годы в рамках магистерских дипломных работ студентов, обучающихся по специальности «Преподавание русского языка и литературы» на Педагогическом факультете Университета  им.  Масарика, целенаправленно разрабатываются учебные материалы, дополняющие чешские УМК по русскому языку, для повышения социокультурной осведомленности учащихся и  развития интерактивных умений, например, «Возможности для формирования социокультурной компетенции при использовании учебно-методического комплекса Твой шанс A1» (Drábková, 2021); «Ситуационные игры на уроках русского языка в основной школе» (Karásková, 2020). 64","4 Краткий обзор исследований лингвистической вежливости в области обучения и изучения иностранных языков Формирование способности учащихся использовать изучаемый язык таким образом, чтобы выразить уважение к адресату, соблюдая социокультурные нормы и правила общения, имеет большое значение, в том числе, для их будущей эффективной коммуникации с носителями языка в реальной жизни. В последние десятилетия проведен ряд научных исследований, связанных как с особенностями преподавания и изучения, так и с особенностями проявления языковых средств лингвистической вежливости в речи изучающих иностранные языки. Анализ публикаций в научных базах данных и  издательствах Scopus, Word of Science, SAGE, Jstor, Springer, DeGruiter, E-libraryRU, Cyberleninka позволяет сделать вывод о высокой степени научного интереса к категории лингвистической вежливости в областях: 1) межкультурной прагматики (Intercultural Pragmatics), 2) усвоения второго/иностранного языка (Second/Foreign Language Acquisition), 3) дидактики и методики преподавания иностранных языков (Foreign Language Teaching and Learning). Для целей обзора публикаций, релевантных проблематике, исследуемой в  предлагаемой монографии, были выбраны 65","публикации, содержащиеся в вышеуказанных базах данных, а также в журнале Journal of Politeness Research с момента его основания. 18 Поиск публикаций проводился на русском, английском, чешском и украинском языках, которыми владеет автор данной монографии. В связи с тем, что, по сравнению с англоязычными публикациями, публикации эмпирических исследований на славянских языках представлены в значительно меньшем спектре, в область поиска, в частности, публикаций на русском и украинском языках была включена база данных Google Scholar. Кроме того, были дополнительно изучены чешские исследования, представленные в сборниках научных публикаций и материалах конференций: Aktuální témata výzkumu a vyučování cizím jazykům (Brno, 2012; 2013; 2014; 2015); Výzkum učení a vyučování cizích jazyků (Brno, 2016), Sociokulturní kompetence ve výuce cizích jazyků (Ostrava, 2008); Актуальные проблемы обучения русскому языку (Brno, 2012; 2014; 2016; 2018; 2020); материалы изданий Pedagogická orientace и Orbis Scholae, а также отдельные монографии, посвященные данной проблематике. Критерии выбора публикаций были следующими: 1) эмпирический характер; 2) тематическое соответствие; 3) методологическое соответствие проблематике и целям исследования. Итоговая выборка для обзора релевантных исследований составляет 39  публикаций на английском и русском языках. Наиболее частые релевантные исследования связаны с областью изучения английского, китайского, испанского языков как иностранных. 18 Данный междисциплинарный журнал расширяет понимание природы вежливости, предоставляя платформу для исследователей, подходящих к вежливости с разных точек зрения. Журнал также укрепляет и расширяет существующие результаты кросс- культурных и межкультурных исследований вежливости, в т.ч. и новые результаты исследования менее изученных культур и языков. Журнал тесно связан с работой международного научно-исследовательского сообщества Language Politeness Research Group (LPRG). 66","Несмотря на то что исследование вежливости в настоящий момент является наиболее популярным направлением в области прагматики, в том числе и межкультурной, исследования в области обучения и изучения иноязычной вежливости на данный момент представлены в значительно меньшей степени (Bella et al., 2015, с. 23). Анализируя проблематику обучения вежливости в области преподавания и изучения иностранных языков, Л. Вонг и Дж. Эслер отмечают следующие факторы, по их мнению, являющиеся причиной недостаточного внимания к данному аспекту. В качестве первого фактора авторы приводят недостаток прагматических знаний самих учителей. Вторым фактором является игнорирование со стороны учителей неверного использования учащимися стратегий и средств лингвистической вежливости, связанное с третьим фактором – чрезмерном акцентированием внимания на обучении лексике и грамматике, в результате чего прагматические аспекты целевого языка остаются без внимания (Wong  \& Esler, 2020, с. 14; а также Lu, 2015). В современных исследованиях обучения и изучения иноязычной лингвистической вежливости наблюдаются тенденции рассматривать данную категорию, прежде всего, как аспект прагматической (например, Eskin,  2017; Rieger,  2018) и  социолингвистической (например, Базина, 2010; Манухина, 2016) составляющих МКК. Участниками исследований в большинстве случаев являются студенты вузов (например, Bloch, 2002; Biesenbach-Lucas, 2007); также встречаются исследования лингвистической вежливости с участием учащихся младшего (например, Siddiqa, 2018) и среднего школьного возраста (например, Tajeddin \& Pezeshki, 2014). В качестве инструмента для сбора данных используются: 1) тесты завершения дискурса (discours completion tasks/DCT); 2) ролевые игры (role-plays); 3) различные виды анкетирования. При  анализе данных чаще всего уделяется внимание квантитативным аналитическим подходам к исследованию использования учащимися фраз и стратегий вежливости 67","(например, Bardovi-Harlig \& Vellenga, 2012), как правило, в сравнительных исследованиях, включающих группы носителей языка и изучающих иностранный язык. Отдельные исследования включают также группы участников с языковым преимуществом, т. н. унаследованным языком (heritage learners/speakers) (например, Enríques \& Díaz, 2018). В меньшей мере встречаются квалитативные исследования, в  которых подробно анализируется одно или несколько речевых событий в связи с  определенным контекстом (например, Geyer 2008; Mills, 2011). Обучение лингвистической вежливости отдельные авторы отмечают как один из важнейших аспектов преподавания и изучения иностранного языка (Hyland \& Paltridge, 2011; Bella et al., 2015), поскольку то, что считается культурными нормами в сообществе родного языка, будет включать понятные для носителей языка проявления вежливости, выраженные через регистр или лексику, но недостаточно понятные для изучающих иностранный язык. Культурный и семиотический опыт при изучении иностранного языка обычно приобретается в процессе практики общения. Л. Вонг и Дж. Эслер отмечают, что студентов необходимо обучать не только тому, как задавать вопросы или отвечать на них, но и как понимать вежливость в языке и культуре и проявлять ее в процессе интеракции (Wong \& Esler, 2020, с. 17). И. Кечкеш проводит аналогию с проявлением межкультурной невежливости, отмечая, что в межкультурной интеракции невежливость может проявляться и восприниматься иначе, чем в общении в  социокультурной среде родного языка; при этом изучающие иностранный язык в  процессе интеракции могут не осознавать собственное проявление невежливости, которая может быть выражена неявно, без использования конкретных языковых средств, посредством паралингвистических средств (Kecskes, 2015, c. 43). Анализируя дидактические подходы к обучению иноязычной вежливости, Л.  Вонг и Дж. Эслер (Wong \& Esler, 2020, c. 18) выделяют три основные категории: эклектическую, рефлексивную и интерактивную. Эклектический подход, представленный в  исследовании С. Беллы, М. Сифиану и А. Цанне, (Bella et al., 2015), основан на классической теории вежливости П. Браун и  С. Левинсона, включает конкретные практические действия по преподаванию лингвистических средств вежливости на 68","примере обучения и изучения греческого языка как иностранного. Рефлексивный подход представлен в исследовании Н. М. Рамос- Гонзалес и А. М. Рико-Мартин (Ramos-González \& Rico- Martín, 2015), которые в качестве методического руководства в преподавании испанского языка как иностранного предлагают целенаправленно анализировать проявление вежливости в речевой продукции учащихся и впоследствии корректировать собственные задачи и используемые методы обучения. Интерактивный подход (Haugh, 2015; Kádár  \&  Haugh,  2013) к обучению вежливости позволит учащимся на основе собственных интеракций и достоверных интерактивных данных повысить осведомленность по поводу различных интерпретаций вежливости и невежливости в  родном и  изучаемом языке. Наряду с этими подходами к обучению Л.  Вонг и Дж. Эслер предлагают включить обучение вежливости в учебную программу (куррикулум) преподавания иностранного языка, в соответствии с дидактическим руководством Дж. Калперера и М. Хо The Palgrave Handbook of Linguistic (Im) politeness (Culpeper \& Haugh, 2017). В русскоязычных публикациях, имеющих учебно- методическую направленность, вопросы преподавания лингвистической вежливости, в основном, сужаются к области преподавания речевого этикета в процессе обучения иностранному языку; лингвистическая вежливость при этом чаще всего рассматривается как социолингвистическая категория, являясь одним из аспектов социолингвистической компетенции как составляющей МКК (Krejčí, 2018). Публикации на русском языке связаны с обучением и изучением речевого этикета при изучении русского языка как родного, а также при изучении иностранных языков на основе родного языка – русского. Речь идет, в основном, о методических разработках уроков, целью которых является обучение речевому этикету (например, Архангельская \&  Каменева,  2009; Зырянова  \&  Никитина,  2009; Коренева, 2014); многие публикации не обладают ярко выраженным эмпирическим характером, являясь, по сути, обобщением теоретической информации либо выводом на основе собственного практического опыта преподавания. По мнению Г. Магфорда, обучение и изучение иноязычной вежливости должно быть сосредоточено на том, чтобы помочь 69","учащимся развивать и использовать прагматические ресурсы целевого языка (например, речевые акты и прагматические маркеры) в коммуникативных стратегиях (например, хеджирование и смягчение последствий ликоугрожающих актов), т. е. формировать не только прагмалингвистические знания, но и умение использовать данные ресурсы в  соответствующих контекстах коммуникации (Mugford, 2021, c. 152): учителя должны акцентировать внимание на надлежащем использовании языка и нормативном поведении коммуникантов в процессе интеракции. В связи с тем, что данное исследование проводится в чешской социокультурной среде, с целью понимания его контекста особое значение приобретает публикация П.  Хейновой Zdvořilostní strategie (Chejnová, 2012), несмотря на то что автор исследует стратегии вежливости, используемые в родном (чешском) языке и не связанные с  обучением и изучением иностранного языка. Автор, в частности, отмечает, что носители чешского языка при формальном общении в случае ассиметричных отношений между собеседниками формулируют высказывания и проводят ликоугрожающие акты (например, просьбы или извинения) гораздо более прямо, чем это соответствовало бы дистанции между коммуникантами. Слушающий может чувствовать, что его негативное лицо находится под угрозой и ему не предлагается (по  крайней мере формально) возможность отказа. Сохранение негативного лица слушающего реализуется избеганием конфликтных тем, непроявлением открытого несогласия или критики; говорящий, как правило, не инициирует общение. В  ситуациях, связанных с  извинением, наблюдается тенденция отказа от объяснения причин недоразумения и перекладывание ответственности на слушающего, который «údajně výpovědi špatně porozuměl» (Chejnová,  2012, c. 159). Индивидуализм в контексте коммуникативных стратегий проявляется в  форме открытой манифестации собственного мнения. Однако как в  ситуациях формального, так и неформального общения носители чешского языка стремятся к сохранению лица слушающего. Исследования, посвященные преподаванию, изучению и усвоению иностранных языков в чешской научной области, связаны, прежде всего, с английским и немецким языками. Вопросы, касающиеся исследований особенностей и результатов 70","обучения русскому языку в  системе чешского образования, за редким исключением, длительное время остаются на периферии интересов научно-педагогического сообщества. Представленное в данной монографии исследование, направленное на определение особенностей устной речи учащихся, связанных с проявлением лингвистической вежливости в русском языке после его изучения в  рамках школьной программы, позволит расширить область научного познания в сфере чешской системы иноязычного образования. В частности, результаты исследования позволят сделать выводы об отдельных аспектах формирования речевых умений учащихся после изучения предмета Русский язык в основных школах и определить связанные с этим направления преподавательской деятельности в процессе обучения данному предмету. 71","","5 Методология исследования Предлагаемая в данной монографии исследовательская работа, имеющая эвалюационный (evaluational) характер (Hendl, 2005; Kellaghan, 2010; Ефремова, 2015), посвящена проблематике развития устных интерактивных умений при формировании МКК учащихся чешских ОШ как результата обучения и изучения русского языка. В связи с форматом работы и намерением более подробно изучить выбранные аспекты проявления лингвистической вежливости в интеракции учащихся на русском языке, исследование интерактивных умений в данной работе ограничено изучением отдельных признаков формирования устного продуктивного речевого умения говорения, проявляющихся в  выбранных коммуникативных ситуациях. Исследовательский пробел (research gap), определенный для данного исследования, включает в себя контекстуальный и методологический аспекты. Уникальность выборки (sample) заключается в том, что участниками исследования являются действующие лица (actors) чешской государственной системы иноязычного образования: учащиеся подросткового возраста (13–15 лет) – носители чешского языка (L1), изучающие русский язык (L3) после английского (L2), а также их учителя русского языка. Особенностью проведенного исследования является в том числе его квалитативный характер, в отличие от подавляющего большинства исследований вежливости в области обучения и изучения иностранных языков, имеющих квантитативную природу. Кроме того, исследование лингвистической вежливости в данной работе проводится в контексте формирования МКК в результате 73","обучения и изучения русского языка в рамках школьного предмета в системе общего государственного образования (RVP ZV, 2021). 5.1 Цели и вопросы исследования В эмпирической области были поставлены следующие цели исследования: 1) определить способы проявления вежливости как аспекта МКК в устной интеракции на русском языке учащихся ОШ в выбранных коммуникативных ситуациях; 2) изучить мнения учащихся ОШ о проявлении вежливости при интеракции на русском языке; 3) изучить мнения учителей русского языка ОШ об обучении лингвистической вежливости в русском языке при формировании МКК. Практической целью работы является формулировка дидактических рекомендаций к обучению лингвистической вежливости как аспекта МКК, направленных на поддержку формирования устных интерактивных умений учащихся. Для достижения эмпирических целей были сформулированы следующие вопросы исследования (research questions / RQ): RQ1: Каким образом лингвистическая вежливость проявляется в устном дискурсе с  точки зрения формирования межкультурной коммуникативной компетенции? RQ1.1: В чем заключаются особенности формирования устного дискурса при решении учащимися ситуационно-ролевых заданий на русском языке на основе выбранных коммуникативных ситуаций с точки зрения межкультурной коммуникативной компетенции? RQ1.2: Каким образом языковые средства вежливости русского языка включены в устный дискурс, формируемый при решении ситуационно-ролевых заданий на основе выбранных коммуникативных ситуаций? 74","RQ2: Как учащиеся чешских основных школ относятся к проявлению вежливости в интеракции на русском языке? RQ3: Как учителя чешских основных школ относятся к обучению лингвистической вежливости в процессе преподавания русского языка? 5.2 Дизайн исследования В связи с намерением диссертационного исследования представить тенденции отдельных аспектов формирования МКК учащихся ОШ при изучении русского языка был выбран квалитативный дизайн, не предполагающий генерализацию результатов в отношении всей популяции учащихся чешских ОШ и учителей русского языка. Дизайн предлагаемой работы включает три исследования: Исследование 1 (И1), Исследование 2 (И2), Исследование 3 (И3) (Рисунок 10) в  соответствии с  поставленными эмпирическими целями. Результаты проведения каждого из трех исследований призваны привести к ответам на поставленные вопросы исследования RQ1, RQ2 и RQ3 соответственно. Рисунок 10 Схема дизайна исследования 75","Сбор данных проводился в конкретный момент времени  – в конце учебного года в 9 классе ОШ, что соответствует кросс-секционному типу исследований (cross-sectional stu- dy). Схема дизайна, приведенная выше, отражает временную последовательность проведения сбора данных в отдельных исследованиях: в каждой группе участников сначала проводился сбор данных для ИЗ , затем И1 и И2. 19 5.3 Критерии и структура выборки Выборка в данном исследовании была составлена целенаправленно (Novotná  et  al., 2019, с.  293) и представлена восемью группами участников (Приложение  1). Каждая группа включает учителя и учащихся, число которых варьируется. Целенаправленное составление выборки было осуществлено на основе предварительно установленных критериев: 1) учащиеся заканчивают обучение в чешских ОШ (9-й класс, конец учебного года); 2) родной язык учащихся (L1) – чешский; 3) первый изучаемый в ОШ иностранный язык (L2) – английский; 4) учащиеся изучают русский язык как второй иностранный (L3) в ОШ в течение трех лет с 7 по 9 класс. Окончательный размер выборки был установлен на основе достижения теоретической сатурации по результатам анализа данных. Выборку в И1 составляют 88 учащихся восьми групп из разных ОШ (Приложение 1). Выборку в И2 составляют 54 учащихся пяти групп из восьми, принявших участие в И1. Выборку для исследования в И3 составляют восемь учителей русского языка, обучающих восемь групп участников исследования в И1 и И2. 19 Интервью с учителями (И3) проводились перед сбором остальных данных с целью предотвращения возможного влияния со стороны учителей на речевую продукцию учащихся в И1 и на результаты их опроса в И2. 76","5.4 Методы и средства сбора данных В данном исследовании используется комплекс методов и средств сбора данных, который представлен в Таблице 3. Таблица 3 Источники и средства сбора данных. Исследование Информанты Средство сбора Источники данных данных для анализа И1 Учащиеся ситуационно-ролевые аудиозаписи, игры на уроках полевые заметки русского языка в ОШ И2 Учащиеся фокусированное аудиозаписи, групповое интервью полевые заметки И3 Учителя полуструктурированное аудиозаписи интервью Информантами в И1 являются учащиеся всех исследуемых восьми групп. В  качестве инструмента для сбора данных используются ролевые игры (role-plays), представляющие собой метод, ориентированный на моделирование конкретной ситуации, связанной с реальной жизнью. Использование ролевых игр является традиционным для коммуникативного подхода в области преподавания иностранных языков и проводится как с целью обучения, так и тестирования языковых компетенций учащихся (communicative language testing) (Ellis  \&  Barkhuisen, 2005). Благодаря своей высокой валидности (Cabral, 1987; Weir,  1990), ролевые игры предоставляют широкие возможности для оценки коммуникативных умений, связанных с использованием изучаемого языка (O’Sullivan,  2018, c. 616). Следующим критерием выбора ролевых игр в качестве средства для сбора данных, в частности, ситуационных ролевых игр, проводимых в  парах, является возможность их реализации в  условиях реального учебного класса. Ситуационная ролевая игра представляет собой комплекс определенных действий для решения задач социального общения в конкретных коммуникативных ситуациях. Участники таких игр исполняют строго заданные роли в  условиях смоделированной ситуации по заранее подготовленным заданиям (Куприянов, 1996; Миновская, 2002). 77","На основе куррикулумных требований (RVP ZV, 2021; CEFR-CV, 2020), тематических планов учителей, составляющих выборку для исследования в И3, а также на основе учебно- методических комплексов, используемых в обучении русскому языку в ОШ, были разработаны ситуационно-ролевые задания для шести выбранных коммуникативных ситуаций, предполагающих формальное и неформальное общение с учетом социальных ролей коммуникантов: 1) знакомство (Сзнакомство); 2) приглашение на день рождения (Сприглашение); 3) вопрос к другу (Свопрос другу); 4) просьба к учителю (Спросьба); 5) запрос информации о пути (Сдорога); 6) покупки в магазине (Смагазин). Данные ситуации учитывают фоновые знания учащихся, связанные с возрастными особенностями, а также ожидаемый уровень владения русским языком А1 согласно ОКВИЯ, и предполагают высокую степень конвенциональности коммуникации. Разработанные ситуационно-ролевые задания представлены в Приложении 2. Соответствие формы, характера и процесса использования ситуационно-ролевых заданий целям И1 было подтверждено при проведении пилотного исследования (Krejčí,  2019a, c. 17–30). Результатом проведения ситуационных ролевых игр в форме вербальной интеракции является устный дискурс, который отражает признаки формирования МКК участников исследования. В И2 в качестве средства сбора данных используется фокусированное групповое интервью (Зборовский \& Шуклина, 2016, с. 251). В двух группах проведение группового интервью было записано на диктофон с его последующим транскрибированием; в остальных шести группах при проведении опроса были составлены полевые заметки, которые также представляют собой материал для исследования. 78","В И3 сбор данных осуществляется посредством индивидуального полуструктурированного интервью (Švaříček \&  Šeďová, 2007, с. 160) с учителями русского языка в ОШ с  проведением аудиозаписи для фиксации и последующим транскрибированием в приложении oTranscribe (v. 1.3). Источником материала для подробного анализа являлись текстовые транскрипции всех типов аудиозаписей в И1, И2 и И3, а также полевые заметки, сделанные в процессе сбора данных. 5.5 Методы анализа данных В связи с постановкой трех исследовательских вопросов RQ1, RQ2 и RQ3, для ответов на которые были собраны несколько типов данных в И1, И2 и И3 соответственно, в данном исследовании используется интегративный подход к их анализу, включающий использование комплекса аналитических методов. Анализ данных в И1 основан на принципах этнографического анализа дискурса, с учетом того факта, что «в дискурсе реализуется не только язык, но и языковое мышление. С его помощью исследователь использует не только собственные языковые знания и умения, но и обращается к фоновому знанию о внешнем мире, так как в рамках понимания и порождения речи задействуются все когнитивные аппараты базы данных человека» (Ирхин, 2014, с. 133). Дискурсивный анализ, используемый в И1, основан на фоновых знаниях участников исследования, а также на знаниях, усвоенных при изучении предмета Русский язык, вследствие чего проводился в категориях, соответствующих структуре МКК согласно модели Э.  Усо  Хуан и А.  Мартинез  Флор (Usó Juan \& Martínez Flor, 2008). Анализ данных в И1 включал две аналитические фазы (АФ). Целью АФ1 было определение основных особенностей устного дискурса, формируемого при решении учащимися ситуационных ролевых заданий на русском языке с точки зрения МКК на основе его текстовой формы; целью АФ2 было определение способов включения лингвистических средств вежливости русского языка в устный дискурс, формируемый при решении ситуационных ролевых заданий на основе выбранных коммуникативных ситуаций. Указанные подходы 79","к  анализу данных являются взаимодополняющими и позволяют охарактеризовать проявление лингвистической вежливости в дискурсе выбранных коммуникативных ситуаций. В каждой фазе анализа последовательность аналитических действий была связана с  последовательностью получения данных от каждой группы участников исследования (Приложение 2). Затем был проведен обобщенный анализ результатов, полученных от всех участников исследования. Единицами анализа в И1 являлись высказывание (utteran- ce)  (АФ1) и речевое событие (speech event) (АФ2). Всего было проанализировано 1138 высказываний, 228 речевых событий шести типов при участии 44 пар коммуникантов, образованных 88 участниками исследования. В И2 и И3 используются аналитические принципы, базирующиеся на методах, исходящих из обоснованной теории (grounded theory) . Для целей проводимого исследования была 20 применена техника двух циклов кодирования (Miles et al., 2014). Я.  Хендл (2005) называет кодирование раскрытием данных в  направлении их интерпретации, концептуализации и новой интеграции. Под кодом подразумевается символ, релевантный вопросам исследования, который классифицирует или категоризирует отдельный сегмент данных (Hendl, 2005, с. 228). Первый цикл кодирования соответствует открытому кодированию (open coding), согласно Дж. Корбин и А. Л. Страуссу (Corbin \& Strauss, 1999), и начальному кодированию (initial coding), согласно К. Чармаз (Charmaz, 2006). Второй цикл кодирования по сути соответствует осевому кодированию (axial coding) согласно Дж.  Корбин и А. Л. Страуссу (Corbin \& Strauss, 1999, с. 43), и  фокусированному кодированию (focused coding) по К. Чармаз (Charmaz, 2006, с. 46). В первом цикле кодирования (first cycle 20 До настоящего времени развиваются различные версии метода обоснованной теории, которые представлены в двух подходах: 1) классический подход Б. Г. Гласера и А. Л. Страусса (Glaser \& Strauss, 1999) и Дж. Корбин и А. Л. Страусса (Corbin \& Strauss, 1999); 2) постмодернистский подход К. Чармаз (Charmaz, 2006). Сторонники классического подхода основываются на принципе, что теория уже изначально содержится в данных и открывается исследователем с позиции независимого объективного наблюдателя. Сторонники постмодернистского подхода полагают, что теория конструируется в тех или иных контекстах с точки зрения задач исследования. В предлагаемой монографии приведена терминология обeих версий метода обоснованной теории. 80","koding) (Miles et al., 2014, c. 73) была проведена сегментация текстовых фрагментов и определение кодов для каждого сегмента. При этом были использованы следующие типы кодирования: описательное кодирование (descriptive coding), кодирование in vivo (in vivo coding), субкодирование (subcoding), синхронное кодирование (simultaneous coding) (там же, с. 74–81). Во втором цикле кодирования (second cycle coding), называемом кодированием паттернов (pattern coding) (там же, с.  86), был проведен поиск тематических закономерностей на более высоком плане абстракции, чем открытые коды, после чего была проведена тематическая категоризация данных. Кодирование текстов транскрипций интервью проводилось с  помощью программы Atlas.ti, которая является инструментом для квалитативного анализа, применяемым в академических и прикладных областях. Следующий раздел представляет эмпирическую часть работы и включает результаты анализа всех трех направлений проведенного исследования, после чего проводится их обсуждение. 81","","6 Результаты исследования Проведенный анализ данных позволяет выделить основные категории результатов, которые соответствуют поставленным вопросам исследования (RQ). Определенные в результате анализа данных категории представлены в Таблице 4: Таблица 4 Основные категории результатов исследования. Категории Подкатегории 1 Способы проявления 1.1 Особенности дискурса с точки зрения лингвистической вежливости формирования межкультурной в устном дискурсе коммуникативной компетенции учащихся с точки зрения 1.2 Способы включения в дискурс формирования МКК языковых средств вежливости 2 Отношение учащихся 2.1 Особенности выполнения к проявлению ситуационно-ролевых заданий вежливости в интеракции и продукции высказываний на русском языке с точки зрения учащихся 2.2 Отношение учащихся к использованию языковых средств вежливости при общении на русском языке 2.3 Изучение вежливости на уроках русского языка с точки зрения учащихся 3 Обучение лингвистической 3.1 Особенности обучения русскому языку вежливости с точки зрения как второму иностранному с точки учителей русского языка зрения учителей основных школ 3.2 Отношение учителей к обучению языковым средствам вежливости 3.3 Oтношение учителей к проявлению вежливости в русскоязычной интеракции 83","Подробное описание результатов по каждой категории и подкатегории представлено ниже в соответствии с целями данного исследования. 6.1 Способы проявления лингвистической вежливости в устном дискурсе учащихся с точки зрения формирования МКК Устный дискурс, находящийся в центре внимания данного исследования, формируется в результате выполнения учащимися ОШ ситуационно-ролевых заданий, которые предполагают интеракцию на русском языке с целью решения выбранных коммуникативных задач. Устная интеракция учащихся обеспечивается за счет формирования умения говорения при развитии МКК в процессе изучения русского языка в ОШ. Для достижения цели И1, заключающейся в определении особенностей проявления лингвистической вежливости в устном дискурсе был сформулирован первый вопрос исследования: RQ1: Каким образом лингвистическая вежливость проявляется в устном дискурсе учащихся основных школ с точки зрения формирования МКК? В связи с намерением получить наиболее полный ответ в  результате анализа данных в И1 поставленный вопрос исследования был конкретизирован следующими подвопросами: RQ1.1: В чем заключаются особенности формирования устного дискурса при решении учащимися ситуационно-ролевых заданий на русском языке на основе выбранных коммуникативных ситуаций с точки зрения МКК? RQ1.2: Каким образом языковые средства вежливости русского языка, включены в устный дискурс, формируемый при решении ситуационно-ролевых заданий на основе выбранных коммуникативных ситуаций? Сбор данных в И1 проводился на уроках РЯ в 9-х классах ОШ в конце учебного года. Перед выполнением ситуационно-ролевых заданий на уроке проходило краткое повторение выбранных лексических единиц и фраз, которые могли бы быть использованы в устной речи учащихся в процессе решения коммуникативных задач. Также было проведено подробное объяснение требований 84","к  действиям учащихся и  объяснения процесса проведения аудиозаписей. Затем учащиеся были разделены по парам; каждая пара получила карточки с описанием ситуации, роли участника и  подробных инструкций заданиям (Приложение 2). Задания были сформулированы на чешском языке с целью обеспечения их понимания учащимися в максимальной степени. Участникам исследования было предоставлено время для ознакомления с содержанием заданий и  уточнения требований в случае необходимости. Процесс проведения ситуационных ролевых игр был записан на диктофон последовательно у каждой пары учащихся. Транскрибирование аудиозаписей ситуационных ролевых игр с каждой группой участников было проведено с сохранением лингвистических особенностей речи участников исследования без  языковой корректуры согласно нормам русского языка. Текстовые данные, полученные в результате транскрибирования, представляют собой графическое текстовое отображение кратких диалогов каждой пары участников исследования в  соответствии с порядком чередования реплик (Приложение 3). 6.1.1 Особенности дискурса с точки зрения формирования межкультурной коммуникативной компетенции Анализ данных в АФ1 был направлен на определение основных особенностей создаваемого в результате выполнения учащимися ситуационно-ролевых заданий устного дискурса, который в данном исследовании представляет собой пример дискурса социально-ритуального типа (Григорьева, 2007, c.  77), отличающегося конвенциональной природой коммуникативных действий. Аналитические действия, направленные на определение особенностей формируемого дискурса, были проведены с использованием дедуктивного и  индуктивного подхода. Дедуктивные методы были использованы при категоризации областей анализа дискурса и были проведены с учетом компонентов модели (М)КК Э.  Усо  Хуан и  А.  Мартинез  Флор (Usó  Juan  \&  Martínez  Flor, 2006), в результате чего анализ формируемого дискурса проводился в четырех категориях: 85","1) лингвистические, 2) прагматические, 3) стратегические особенности дискурса, 4) признаки формирования межкультурной компетенции. Индуктивные методы анализа проводились в каждой из категорий, определенных дедуктивным путем, и включали анализ текста как части дискурса; единицей анализа при использовании индуктивных методов в АФ1 являлось высказывание. Результаты анализа данных в АФ1 представлены ниже. Лингвистические особенности дискурса Высказывания участников представляют собой в основном короткие нечленимые конструкции, неполные предложения и  простые структуры, характерные для диалогической речи. Признаки формирования лингвистической компетенции проявились в  использовании в высказываниях тематической лексики, соответствующей потребностям решения коммуникативных ситуаций и использовании необходимых грамматических структур (обращений, вводных слов, всех коммуникативных типов предложений и др.). При этом в высказываниях участников отмечены характерные для интерязыка учащихся (interlanguage/ learners’ language) лингвистические явления, проявляющиеся в результате значительного интерферирующего влияния ранее усвоенных языков: чешского языка (L1), носителями которого являются все участники исследования, и английского языка (L2), который изучается в ОШ в качестве первого иностранного. а) Проявление интерферирующего влияния ранее усвоенных языков в дискурсе, формируемом в результате выполнения участниками И1 ситуационно-ролевых заданий, было отмечено и  проанализировано на  лексическом, грамматическом и фонетическом уровнях (подробнее Krejčí, 2020, c. 46–53). Выбранные примеры проявления интерферирующего влияния влияния L1 и L2 представлены в Таблице 4. 86","Таблица 5 Примеры проявления интерферирующего влияния L1 и L2 в речевой продукции учащихся ОШ. Языковой уровень Проявление Примеры интерферирующего влияния L1 лексика использование kdy, sešit, nevadí, dobře, dnes, чешских лексем nemůžu, babička, to je v pořádku использование oh, yea, number five or английских лексем six, birthday party. грамматика: использование я тебе приглашаю, – морфология форм личных я тобе дам, мне зовут… местоимений я и ты я приготовим, я поехам, – спряжение глаголов я жию, ты поехашь, ты приехаешь; – формы прошедшего я принесл времени глаголов – глагольный императив – категория рода – предлоги прийдь, принес мой тетрадь, принесу его (тетрадь), на прошлой уроке. з Праги, по школе, тетрадь до математики, на – союзы свидания, поеду на горы Я из Брно, и ты? – синтаксис – употребление глагола Мою сестру зовут Магда. есть вместо нулевой Она есть студентка. связки в составном именном сказуемом фонетика: – твердое произношение [извинитэ], [нэ могу], – сегментный мягких согласных [скажитэ], [добрый дэн] уровень – нередуцирование безударных гласных [спасибо], [пожалста] – отклонение от ИК-2, ИК-3, ИК-5 – суперсегментный уровень В отдельных случаях наблюдается также интерферирующее влияние английского языка (L2), который учащиеся чешских ОШ изучают в качестве первого иностранного, например: 87","а) В2-2: Ты поедешь на трамвае намбер файв ор сикс. б) H2-2: Я приглашаю тебя на май бесдэй парти. Влияние L2 в исследуемом дискурсе проявилось только на лексическом уровне в форме включения лексических единиц на английском языке. б) На всех языковых уровнях интерферирующее влияние ранее усвоенных языков проявилось в виде отклонения от лингвистических норм русского языка. На лексическом уровне в речевой продукции участников исследования проявились в  основном явления, касающиеся замены слов. Наиболее характерным явлением было употребление в речи чешских лексических единиц и фраз вместо русских, например, kdy, sešit, nevadí, dobře, dnes, nemůžu, babička, to je v pořádku; в единичных случаях было отмечено использование лексических единиц английского языка: oh, yea, number five or six, birthday party. В отдельных случаях участники исследования допускали лексическую замену социолингвистического характера, например, слово привет использовали при прощании по аналогии с чешским ahoj, которое употребляется как при приветствии, так и при прощании. Кроме того, в ряде случаев была допущена замена обращения к учителю по имени и отчеству на учитель, учительница, магистр. На морфологическом уровне проявление отклонения от грамматической нормы русского языка было связано с употреблением формы личных местоимений я и ты, например, Меня 14 лет, Я тебе приглашаю в гости. При употреблении глаголов были допущены ошибки в следующих случаях: а) при спряжении, например, я приготовим, я поехам, я жию, ты поехашь, ты приехаешь; б) в употреблении формы прошедшего времени: я принесл; в) в употреблении императива: прийдь, принес. В употреблении существительных участники И1 допускали ошибки в категории рода лексем тетрадь и урок: мой тетрадь, принесу его (тетрадь), на прошлой уроке. Ошибки в  употреблении грамматической формы прилагательных были связаны с ошибками в роде существительных в рамках словосочетания с синтаксической связью согласования. Типичным явлением в использовании служебных частей речи 88","была замена предлогов, например, з Праги, по школе, тетрадь до математики, на свидания, поеду на горы, а также замена союза а на и, например, Я из Брно, и ты? На синтаксическом уровне участники И1 верно использовали простые и неполные предложения, а также нечленимые конструкции, характерные для диалогов. Ошибки в  синтаксическом аспекте проявились в нескольких случаях употребления глагола есть вместо нулевой связки в составном именном сказуемом, а также в единичных случаях нарушения порядка слов в предложении. Общей тенденцией исследуемого дискурса с фонетической стороны является неяркое выражение интонационного рисунка, а также проявление интонационных элементов вследствие их трансфера под влиянием чешского языка (L1). К характерным фонетическим ошибкам сегментного уровня относятся отклонения от норм произношения мягких согласных и редуцированных гласных. На суперсегментном уровне наиболее типичным отклонением от фонетической нормы русского языка было нарушение ИК-2 и ИК-4 в вопросительных предложениях. Прагматические особенности дискурса Анализ прагматических особенностей создаваемого дискурса в данном исследовании был направлен на описание основных признаков его структуры, связи высказываний коммуникантов, а также на определение влияния слушающего (адресата) на ход формирования дискурса. Структура дискурса, создаваемого при выполнении учащимися ситуационно-ролевых заданий, отражает его интерактивную природу и соответствует структуре диалогов, которые представляют собой совокупность входящих в них высказываний с соблюдением связности и целостности в соответствии с целью задания. В высказываниях коммуникантов часто отмечается отсутствие предварительных ходов в инициирующей фазе, а также редукция или отсутствие пояснительных заключительных ходов: G5-1: Здравствуй! G5-2: Здравствуй! G5-1: Ты придешь на день рождения в соботу? G5-2: Я не могу, я не приду. 89","G5-1: Пока! G5-2: Пока! Приведенный фрагмент иллюстрирует переход к основному действию непосредственно после приветствия и прощание без пояснения. Смысловая взаимосвязь высказываний основана на заданной коммуникативной ситуации и предмете общения в каждой из исследуемых ситуаций. Связи между репликами диалогов носят как функциональный характер – согласование по коммуникативной функции, так и пресуппозиционный, заключающийся в общих фоновых знаниях участников коммуникации и обеспечивающих их взаимопонимание. Основные категории высказываний в рамках диалогического единства представлены в Таблице 6. Таблица 6 Категории высказываний в рамках диалогического единства. Категории Подкатегории Примеры Симметричные приветствие C2-1: Здравствуй! пары высказываний – приветствие C2-2: Здравствуй, Бара прощание D2-1: Спасибо. До свидания – прощание D2-2: До свидания! Комплементарные вопрос – ответ F2-1: Вчера я тебе одолжила пары высказываний тетрадь по математике. Ты мне ей принесла? F2-2: К сожалению, нет, я его забыла дома. F2-1: Но ты мне ей принесёшь завтра? F2-2: Конечно, я принесу. приглашение D5-1: У меня в субботу день – (не)принятие рождения. Я приглашаю приглашения тебя в гости. D5-2: Спасибо, но я не могу. В пятницу я поеду в горы. извинение – C4-2: Извини, я забыла его принятие извинения дома. Я принесу его завтра. C4-1:Ничего страшного, спасибо, пока. 90","Во всех примерах формируемого устного дискурса отмечается значительное влияние высказываний говорящего на последующие высказывания слушающего: а) характерным признаком исследуемого дискурса является «зеркальное» использование одинаковых форм приветствия и прощания (привет – привет, здравствуйте – здравствуйте); б) особенности интерязыка одного собеседника часто автоматически дублируются другим собеседником: B1-1: На свиданья. B1-2: На свиданья. в) инициативная реплика участника, характеризующаяся отклонением от  сценария, являлась стимулом для ответной реакции собеседника, поддерживающей продолжение отклонения от сценария. Отклонения от сценариев ситуационно-ролевых заданий наблюдались во всех группах участников И1 и проявлялись в решении коммуникативных ситуаций Сприглашение и Смагазин. Примером отклонения от сценариев была замена коммуникативных действий на другие, не предписанные заданием. Так, в ситуации Сприглашение вместо отказа прийти на день рождения участники исследования принимали приглашение. Аналогичные коммуникативные действия были предприняты и в ситуации Смагазин, в которой коммуникант, игравший роль покупателя, отвечал утвердительно на предложение продавца, вместо отрицательной реакции, предусмотренной ситуационно-ролевым заданием (Приложение 2). Стратегические особенности дискурса Проявление признаков формирования стратегической компетенции как составляющей МКК наблюдается в использовании участниками И1 коммуникативных стратегий формирования исследуемого дискурса. В связи с тематикой проведенного исследования из широкого спектра коммуникативных стратегий были выбраны лишь некоторые из них, наиболее соответствующие целям и характеру данной работы. Учитывая тот факт, что стимулами для развертывания дискурса являлись ситуационно-ролевые задания, ожидаемой стратегией 91","создания дискурса в процессе развертывания диалогов было соблюдение участниками исследования инструкций ситуационно- ролевых заданий. Конкретные инструкции предписывали продукцию высказываний с заданной коммуникативной целью, например, «спроси», «попрощайся», «попроси» и т. п.: Účastník 1: Potkáš kamaráda/kamarádku, kterému/které jsi půjčil/a svůj sešit do matematiky. Oslov ho/ji, pozdrav, zeptej se, zda ti ten sešit přinesl/a. Reaguj na odpověď, že se nic nestalo, požádej, aby ten sešit přinesl/a zítra. Rozluč se (Задание 5, Приложение 2). Стратегия соблюдения инструкции задания приводила к ожидаемому созданию примеров социально-бытового дискурса (речевых событий), соответствующих заданным коммуникативным ситуациям. Однако во всех типах создаваемых дискурсов было отмечено отступление от сценариев заданий, которое проявлялось: а) в расширении дискурса; б) в редукции дискурса за счет несовершения коммуникативных действий; в) в изменении дискурса в результате отступления от предписанного сценария речевого события. Расширение дискурса происходило посредством включения высказываний, соответствующих стратегиям установления и поддержания межличностного контакта (Орлов 1991, с. 89). Например, в ситуации знакомства участники исследования задавали дополнительные вопросы, непредусмотренные сценарием: У тебя есть животное? У тебя есть брат? Как его зовут? Тебе нравится в Чехии?: A6-1: Тебе нравится Брно? A6-2: Да, мне нравится Брно. A6-1: Есть у тебя животное? A6-2: У меня нет животное A6-1: У тебя есть брат? A6-2: Да, у меня один брат. A6-1: Как его зовут? A6-2: Его зовут Доминик. Примером изменения сценария является формирование дискурса, связанного с ситуацией приглашения на день рождения: 92","а) А5-1: Ти приехашь на мой день рождения? А5-2: Да! Когда? б) C6-1: Я приду. Куда мне надо прийти? Какой адрес у тебя, Гана? C6-1: Улица Цветная, пять. В данных примерах вместо ожидаемой, согласно сценарию (Приложение 2), реакции на приглашение в виде отказа с объяснением причины коммуникант реагирует формой согласия . 21 Особенности дискурса в контексте межкультурной коммуникации Признаки проявления формирования межкультурной компетенции в исследуемом дискурсе наблюдаются в применении общих фоновых знаний и  представлений о типичном поведении в выбранных для целей исследования ситуациях. Создание и функциональная связь высказываний реализуются в рамках определенного социокультурного контекста, представленного в примерах отдельных коммуникативных ситуаций. В анализируемых примерах неформальных коммуникативных ситуаций Свопрос другу, Сзнакомство, Сприглашение собеседники предпринимают адекватные прагматические действия, используя соответствующие лингвистические структуры – например, приветствие, привлечение внимания, обращение, просьбу, вопрос, а также реакции на них. Интеракция в неформальных ситуациях характеризуется преимущественным применением стратегий позитивной вежливости – собеседники демонстрируют: а)  отсутствие социальной дистанции – использование обращения на ты, приветственных фраз привет, пока; б) общность интересов – например, аналогичные ответы на вопросы о хобби в Сзнакомство. При этом для исследуемого дискурса в интеракции в неформальных ситуациях типичным признаком является отсутствие компенсирующих действий при проведении действий, 21 Полученные результаты послужили одним из оснований для включения в И2 задач для определения причин отклонения коммуникативных действий участников от сценариев при выполнении заданий. Результаты И2 описаны в гл. 4.2 данной монографии. 93","угрожающих негативному лицу собеседника (face-threatening acts) в ситуациях Сприглашение и Свопрос к другу: а) D5-1: Ты придешь на мой день рождения в субботу? D5-2: Нет. D5-1: Хорошо. б) G5-1: Привет, ты принесла мне тетрадь из математики? G5-2: Я забыла. G5-1: Принеси зайтра. В приведенных фрагментах дискурса коммуниканты не используют ожидаемые адекватные лингвистические средства смягчения угрозы социальному лицу собеседника, например, фразы: извини, мне жаль. Примеры отступления от сценариев ситуационно-ролевых заданий в виде принятия приглашения вместо предписываемого отказа можно охарактеризовать как стратегию отказа от проведения ликоугрожающего акта (dont’t do the face-threatening act) (Brown \& Levinson, 1987, c. 69), например: Н5-1: Ты прийди на мой день рождения. Н5-2: Да, прийду. Спасибо! В ситуациях формального общения Спросьба, Сдорога и Смагазин отмечается частое отсутствие ожидаемых адекватных ответных реакций на речевые действия, преимущественно, в форме благодарности: Е4-1: Здравствуйте, учительница, у меня нет рабочий лист, я не была на прошлой уроке. Вы мне его дайте. Е4-2: Да, я тебе дам рабочий лист после урока. Е4-1: До свидания Е4-2: До свидания. В приведенном фрагменте отсутствует ожидаемая реакция в форме благодарности, даже при условии, что в ситуационно- ролевом задании была прямая инструкция вербализировать благодарность: «Po jeho/její odpovědi poděkuj a rozluč se». Особенности дискурса, формируемого во время интеракции учащихся при решении коммуникативных ситуаций, в данном 94","исследовании отражают начальный уровень формирования межкультурной коммуникативной компетенции. 6.1.2 Способы включения в дискурс языковых средств вежливости Задачей анализа данных в АФ2 было определить особенности включения языковых средств вежливости русского языка в устный дискурс, формируемый при решении ситуационно-ролевых заданий на основе выбранных коммуникативных ситуаций. При анализе учитывался тот факт, что использование определенных стратегий вежливости по сути являлось частью ситуационно- ролевого задания, выполнение которого участниками исследования способствовало формированию устного дискурса, например, oslov, pozdrav, zdvořile požádej, rozluč se (Приложение 2). Исследование особенностей включения языковых средств вежливости заключалось в определении способов их использования участниками исследования в выбранных примерах дискурса с помощью техники кодирования в двух циклах (Miles et al., 2014) с точки зрения индуктивного подхода, а также с учетом языковых аспектов (лексических, грамматических и фонетических), проявление которых характерно для устной речи в соответствующих категориях, определенных в рамках дедуктивного подхода к анализу данных. Лексические средства вежливости Анализ включения в дискурс лексических средств вежливости показал, что в  качестве таковых в исследуемом дискурсе используются формулы речевого этикета в соответствии с контекстом ситуации и целью речевых действий. В результате анализа в исследуемых фрагментах дискурса были определены следующие категории формул русского речевого этикета (Формановская, 2014; Krejčí \& Daňhelová, 2022): Приветствие, Знакомство, Прощание, Обращение, Просьба, Согласие, Приглашение (принятие и непринятие приглашения) Благодарность, Извинение (принятие извинения), Пожелание. 95","Использование формул речевого этикета проявлялось в том числе и в виде отклонения от лингвистической нормы русского языка, а также неадекватностью употребления с прагматической точки зрения. В результате анализа были выявлены следующие категории способов включения лексических средств (слов и фраз) вежливости (речевого этикета) в дискурс с учетом их адекватности (appropriateness) (Meier, 1997) и  лингвистической правильности (accuracy): 1) адекватное безошибочное употребление; 2) неадекватное употребление; 3) адекватное употребление с ошибкой лингвистического характера; 4) неупотребление ожидаемых лексических средств вежливости. Примеры высказываний в каждой из указанных категорий приведены в Таблице 7. Таблица 7 Категории способов использования лексических средств вежливости. Категория использования Примеры фраз вежливости Адекватное безошибочное К сожалению, нет, я его забыла дома. употребление фразы вежливости Я желаю тебе счастья. Неадекватное употребление Здравствуйте (при прощании.) фразы вежливости Вы можете мне, спасибо, дать рабочный лист прошлого урока? Адекватное употребление фразы На свиданья. вежливости с ошибкой Я тебе прелу много дарков. Неупотребление фразы вежливости Магистр учител, вы меня дайте рабочий лист с прошлей уроки. Неиспользование ожидаемых формул речевого этикета, чаще всего, спасибо, пожалуйста было характерным как для дискурса в ситуациях неформального общения, так и в ситуациях формального общения при наличии социальной дистанции и  асимметрии социальных позиций коммуникантов. 96","Грамматические средства вежливости Исследование грамматических средств вежливости в устном дискурсе показало, что из довольно широкого спектра данных средств в русском языке участники исследования использовали преимущественно грамматические формы местоимений ты и  вы и  связанные с ними формы повелительного наклонения и  прошедшего времени глаголов. С точки зрения адекватности и  правильности способов использования форм ты/вы были определены следующие категории: 1) адекватное безошибочное употребление грамматической формы; 2) неадекватное употребление; 3) адекватное употребление грамматической формы с ошибкой лингвистического характера. Примеры фрагментов дискурса для каждой из категорий представлены в Таблице 8. Таблица 8 Категории способов использования грамматических средств вежливости. Категория использования Примеры грамматических форм Адекватное безошибочное Я могу вам предложить употребление грамматической формы серый за тысячу рублей. Неадекватное употребление Здравствуй, учител. грамматической формы Адекватное употребление Вы бы мне сказал, как грамматической формы с ошибкой идти на улицу Ческа? Неадекватность использования грамматических форм ты/вы заключалась в употреблении формы вы в ситуациях неформального общения с другом, например, в  использовании лексемы здравствуйте. Аналогично встречалось неадекватное использование формы ты в ситуациях формального общения, например, с учителем: здравствуй, учитель. 97","Типичными ошибками лингвистического характера при употреблении форм ты/вы было использование окончаний глаголов в единственном числе, например, вы бы мне дала рабочий лист, являющееся следствием интерферирующего влияния чешского языка как L1. Следующим примером морфологических средств вежливости является использование условного наклонения глаголов. В данном случае были отмечены особенности использования грамматических конструкций, связанных с влиянием чешского языка (L1), проявляющиеся в использовании формы единственного числа глагола прошедшего времени с местоимением вы: C4-1: Здравствуйте, госпожа учительница. Пожалуйста, вы бы мне дала учебный лист с прошлые уроку? E5-1: Здравстуйте, учителник… учителница. Вы бы мне не пахистала рабочий лист с минулой… с прошлой уроки? Синтаксический аспект грамматических средств тесно связан с характером лексических средств вежливости, используемых участниками исследования. В качестве примера синтаксических особенностей средств вежливости можно привести прежде всего осложнение предложений посредством использования обращений и вводных слов, например, пожалуйста, конечно, хорошо, а также использование синтаксического отрицания в качестве средства хеджирования. Фонетические средства вежливости Фонетические средства вежливости русского языка предполагают использование определенных интонационных конструкций (ИК) в соответствии с коммуникативной функцией отдельных высказываний. В исследуемом дискурсе в высказываниях с целью приветствия, прощания, привлечения внимания незнакомого собеседника коммуниканты успешно используют ИК-2: – Здра вствуйте! 2 – Извини те, как пройти на улицу Ческа? 2 98","Типичным явлением для исследуемых фрагментов дискурса было несоответствие используемых ИК целям и функциям высказываний. Например, в побудительных высказываниях, предполагающих просьбу, интонационный рисунок высказывания ближе к ИК-2 (приказ), вместо предполагаемой ИК-3 (просьба). Подобные примеры замены ожидаемой ИК-3 наблюдаются также в высказываниях с использованием в качестве языковых средств вежливости конструкций с глаголами в условном наклонении в связи с синтаксическим отрицанием. При определении особенностей проявления лингвистической вежливости во всех исследуемых примерах дискурса было отмечено преимущественно адекватное использование языковых средств вежливости в ситуациях, предполагающих симметричные социальные роли участников в неформальном общении (Сзнакомствo, Сприглашение, Свопрос другу). Отклонение от норм вежливости, связанное с (не)использованием формул речевого этикета и грамматических средств вежливости, наиболее ярко проявлялось в Спросьба, характеризующейся асимметричностью социальных ролей участников коммуникации. С целью определения причин особенностей развертывания дискурса при решении коммуникативных задач, выявленных в результате анализа данных в АФ1, а также с целью определения причин включения или невключения в дискурс ожидаемых лингвистических средств вежливости было проведено исследование отношения учащихся к проявлению лингвистической вежливости в интеракции на русском языке, результаты которого представлены в следующей главе. 6.2 Отношение учащихся к проявлению вежливости в интеракции на русском языке Изучение проявления вежливости при интеракции на русском языке с эмической перспективы было проведено в И2. Это исследование было включено в работу уже после получения первых результатов анализа данных в  И1, а также данных в форме полевых заметок в результате наблюдения исследователем (автором данной монографии) институциональной интеракции учителя с учащимися во время урока сразу же после сбора данных 99","в И1, а также в результате неформального неструктурированного общения исследователя с учащимися. Полевые заметки включали: 1) прямые цитаты высказываний участников исследования; 2) заметки к интерпретации высказываний участников; 3) заметки к поведению участников исследования во время сбора данных; 4) заметки к особенностям проведения сбора данных. Целью И2 было изучить мнения учащихся ОШ о проявлении вежливости при интеракции на русском языке. Для достижения поставленной цели был сформулирован основной вопрос исследования RQ2: Как учащиеся чешских ОШ относятся к  проявлению вежливости в интеракции на русском языке? Для получения ответа на RQ2 было проведено исследование квалитативного характера, в котором в качестве инструмента для сбора данных было выбрано фокусированное групповое полуструктурированное интервью, сочетающего в себе элементы открытого и закрытого интервью. В этом видe интервью отдельные вопросы формулируются и определяются заранее, в то время как другие открыты и позволяют участникам более свободно выражать свое мнение. Схема интервью включала вопросы, касающиеся: 1) выполнения ситуационно-ролевых заданий; 2) использования лингвистических средств в процессе интеракции в выбранных ситуациях; 3) включения в речевую продукцию языковых средств вежливости; 4) субъективной оценки интеракции в отдельных ситуациях как вежливой или невежливой (Приложение 3). Модерирование данного интервью проводилось исследователем. Длительность интервью составляла 10-15 минут. Сбор данных в И2 проводился непосредственно после сбора данных в И1. Процесс проведения группового интервью у двух групп участников И2 был записан на диктофон, затем 100","было проведено дословное транскрибирование аудиозаписей с сохранением речевых особенностей высказываний без лексико- грамматической корректуры, но с добавлением пунктуационных знаков. Материалом для анализа данных в И2 были текстовые транскрипции аудиозаписей интервью, а также полевые заметки исследователя. В первом цикле кодирования были проведены следующие действия: сегментация текста, определение кодов и запись примечаний. Примеры типов кодов и соответствующих сегментов текста приведены в Таблице 9. Таблица 9 Примеры типов кодирования в И2. – дескриптивное кодирование: – S učitelem bych rozhodně v češtině použila. Ale s kamarádkou – vnímání ne (smích). Nemyslím si, že by se urazila. Já bych se taky zdvořilosti neurazila. v interakci – кодирование in vivo: – Aha… to mě nenapadlo. Myslela jsem na to, třeba jak se řekne – „to mě „jak se dostanu“ nebo ještě něco těžkého, ale to něco zvláštního nenapadlo“ pro zdvořilost… tak to nevím. – субкодирование: – …to časování sloves se mi furt plete. Musím si nejdříve – gramatické potíže: připomenout… приглашать… že я приглашаю, ты časování sloves приглашаешь… – синхронное кодирование: – … slovíčka, to bylo to hlavní. O tom, koho vlastně prezentuju – tématické lexikum v  komunikaci, jsem nepřemýšlela vůbec, tomu jsem hned rozuměla a pak jsem přemýšlela o slovní zásobě. Myslím, co – komunikační role přesně mám říct. Второй цикл кодирования, включавший тематическую группировку кодов, позволил определить три основные категории И2: 1) особенности выполнения ситуационно-ролевых заданий и продукции высказываний с точки зрения учащихся; 2) отношение учащихся к использованию языковых средств вежливости при общении на русском языке; 3) изучение вежливости на уроках русского языка с точки зрения учащихся. 101","Подробные результаты, полученные при анализе данных И2, представлены ниже. 6.2.1 Особенности выполнения ситуационно-ролевых заданий и продукции высказываний с точки зрения учащихся Описываемая категория выполнения заданий и продукции высказываний включает явления, связанные с интеракцией участников И2 с целью сбора данных. Анализ данных показывает, что стимулом продукции высказываний участников И2, по их утверждениям, являлись инструкции ситуационно-ролевых заданий: ŽC: Snažila jsem se říct to, co bylo napsáno na kartičce. Je dobré, že to tam bylo, protože jsem nemusela nic vymýšlet. ŽE: To bylo v tom zadání, tak jsem to jen řekla rusky. ŽD: Jsme si tohle navzájem přečetli, abychom věděli, co každý máme říct. Четко сформулированные инструкции на карточках, задающие ситуационные контексты и роли, позволяли участникам И2 вжиться в указанные роли и ощутить себя действующими лицами ситуации. При этом отдельные участники И2 подчеркивают, что подробное изложение инструкции упрощает продуцирование речи на русском языке: ŽE: Je dobré, že tam bylo přesně popsáno, co máme říct, myslím to pozdrav, řekni tohle… Bylo by horší, kdybych to musela vymýšlet sama, a mně ta slovíčka hned nenaskočí. ŽF1: Něco takového jsme kdysi měli v hodině angličtiny. Ale tam to většinou bylo tak, že jsme věděli pouze role. Například, jeden je doktor a druhý nemocný pacient. A museli jsme si za pochodu vymyslet, co mu bolí. Tady je lepší, že toho ze začátku víme více, že máme dáno, co říct. Zbývá jenom … (smích) to říct rusky. На вопрос о том, почему в некоторых заданиях учащиеся отклонялись от сценариев, типичным ответом участников И2 было, что они не знали, как сказать то, что требовалось в задании: ŽD: Já jsem vůbec nevěděla, jak to mám říct, tak jsem raději souhlasila, než odmítla. 102","При продукции высказываний участники И2 фокусировали внимание на тематической лексике, соответствующей контексту ситуации: ŽF3: …myslela jsem na slovíčka, jako to рабочни лист а конец уроков. ŽD: Nejtěžší to bylo si vzpomenout na slovíčka, protože třeba to день рождения jsme měli dávno. Ale ten магазин byl dobrý, to jsme brali minulý týden, takže to сколько стоит to mi rychle naskočilo. В ходе проведения заданий ситуационно-ролевого характера, участники И2 старались использовать слова и выражения, связанные с заданной темой. При этом концентрация на выборе лексических единиц, по утверждениям участников исследования, была более значительной, чем концентрация на социальной роли, которую они играли: ŽF9: Spíše jsem hledala slovíčka, než myslela třeba, že jsem žák a že mluvím s učitelem. Takže to oslovení nebo děkování bylo pro mě vedlejší… A že jsem mu tykala (smích). ŽF3: … slovíčka, to bylo to hlavní. O tom, koho vlastně prezentuju v komu- nikaci, jsem nepřemyšlela vůbec, tomu jsem hned rozuměla a pak jsem přemýšlela o slovní zásobě. Myslím, co přesně mám říct. Проблематичным аспектом продукции высказываний, по утверждениям участников исследования, являлись морфологические категории именных частей речи и глаголов: ŽG4: …tohle bylo těžké, protože tak rychle mi do hlavy nepřijde, jak je správně to твоему … твоего. ŽF9: …řekla jsem si мой тетрадь, ale až pak mi došlo, že je to vlastně tá тетрадь, a ne ten. Ale už bylo pozdě (smích). ŽF1: …to časování sloves se mi furt plete. Musím si nejdříve připomenout… приглашать… že я приглашаю, ты приглашаешь… Необходимо отметить, что на вопрос «Co bylo pro vás pro- blematické? [при выполнении ситуационно-ролевых заданий]», участники И2 в первую очередь называли явления, относящиеся к области грамматики и лексики. Также трудной, по их словам, была необходимость реагировать на высказывания собеседника без предварительной подготовки: ŽG2: … protože skoro není čas na přemýšlení. 103","ŽD: Normálně, když se paní učitelka na něco zeptá, můžeme se třeba podívat do učebnice a už víme co. Ale tady to je takové rychlé a slovíčka mi hned nenaskočí. ŽH: Myslím, že taková rychlovka, to bylo nejtěžší. Jsme zvyklí, že v hodině jeden odpoví, pak možná odpoví další, ale tady jsem musel mluvit furt já. A to mi dalo zabrat, než si vymyslím, co bych řekl dále, natož bez chyb. ŽF2: Bylo by lepší, kdybychom si nejdříve mohli odpovědi napsat, potom je přečíst. По утверждениям участников И2, тренировка спонтанных диалогов на уроках русского языка практически не проводится, и к подобным заданиям они не привыкли: ŽG1: V ruštině to obvykle neděláme. ŽF1: Nevzpomínám si, že bychom něco takového v hodinách měli… ŽC: Takové konverzace máme v angličtině, ale v ruštině nejsme zvyklí. 6.2.2 Отношение учащихся к использованию языковых средств вежливости при общении на русском языке Использованию языковых средств вежливости в собственных высказываниях на русском языке при выполнении ситуационно- ролевых заданий участники И2, по их словам, не уделяли внимания: ŽF1: Aha… to mě nenapadlo. Myslela jsem na to, třeba jak se řekne jak se dostanu nebo ještě něco těžkého, ale to něco zvláštního pro zdvořilost… tak to nevím. ŽG2: … mi dalo zabrat, než si vzpomenu na slovíčka, co bylo třeba pro to za- dání. Na ostatní jsem vůbec nemyslela, na to пожалуйста nebo спасибо. Jestli jsem to tam řekla, nevím (smích). На вопрос, почему при выполнении ситуационно-ролевых заданий учащиеся во многих ситуациях не использовали необходимые ожидаемые лексические средства вежливости, даже при условии, что это требовалось в инструкции заданий, участники И2 отвечали, что они не придали этому значения, не заметили или не задумывались над необходимостью использования указанных лингвистических средств. В отдельных высказываниях участники И2 отмечают, что аспект вежливости при выполнении ситуационных ролевых заданий им показался неважным: ŽG4: Nenapadlo mě, že to zdvořilé je důležité v tomto zadání. 104","Отдельные случаи отступления от норм вежливости при выполнении ситуационно-ролевого задания, связанного с общением с учителем (обращение на ты), участники исследования в собственной продукции речи на русском языке не зафиксировали: ŽD: To tam fakt bylo? (smích). Nevšimla jsem si toho. ŽC: No vlastně jo, vzpomínám si, možná jsem to řekla здравствуй, учитель. При этом участники исследования, по их словам, знают и осознают нормы вежливости при общении с учителем как на чешском языке, так и на русском: ŽE: Mělo by to být stejné jako v češtině a v češtině to ví každej. ŽG2: [Paní učitelce] říkáme Vy. V ruštině to bude taky tak. Также отмечают необходимость обращения на  вы при общении с учителями, врачами, продавцами и старшими по возрасту незнакомыми людьми. Неиспользование грамматических средств вежливости в ситуации общения с учителем во время выполнения ситуационно-ролевых заданий участники И2 не могли объяснить однозначно. В качестве возможных причин называли собственную невнимательность, концентрацию внимания на тематической лексике и влияние фактора не реальной, а  смоделированной учебной ситуации: ŽG3: Ani nevím proč [oslovení ty]. ŽC: O tom jsem nepřemýšlela, snažila jsem se říct to, co jsem hrála a musela jsem si vzpomenout na slovíčka. ŽF2: Možná jsem řekl to ty, protože to jakoby nebylo doopravdy. A bylo to v ho- dině. A ve dvojici jsem byl s Jardou [pseudonym]. Аналогичный способ общения на ты участники И2 использовали в отдельных случаях и  в ситуации ориентации в городе при интеракции с прохожим, например: ŽF1: Скажи мне, как я поеду на улицу Ческа? ŽF2: Тебе нужно на трамвай. Необходимость использования языковых средств вежливости отмечают прежде всего в  ситуациях, связанных с формальным общением при наличии социальной дистанции между коммуникантами: ŽD: Ano, s tím učitelem by se to hodilo, to дайте пожалуйста. 105","ŽG4: S učitelem bych to rozhodně v češtině použila. Ale s kamarádkou ne (smích). Nemyslím si, že by se urazila. Já bych se taky neurazila. ŽG2: S někým neznámým … nevím. Asi bychom měli říct zdvořile, ale se spo- lužákem normálně nepoužíváme to prosím nebo na shledanou… (smích). Pa a hotovo (smích). Собственную интеракцию на русском языке при выполнении ситуационно-ролевых заданий участники И2 затрудняются охарактеризовать как вежливую или невежливую. В отдельных высказываниях интеракция оценивалась как вежливая, поскольку она не включала оскорбительных высказываний, т. е. вежливость подразумевала отсутствие грубости: ŽG2: Ano, vždyť jsme nikoho neuráželi. ŽG3: Nebyly tam žádné nadávky, tak snad to bylo zdvořilé. В других примерах высказываний характеристика общения как вежливого подвергалась сомнению со стороны участников И2 в связи с их неуверенностью в правильности использования формул речевого этикета: ŽF1: Nevím, jestli jsem to řekla správně. Možná by to rodilí mluvčí chtěli jinak. Понимание общения как вежливого на L1 участники И2 декларируют как использование литературного варианта чешского языка, не его разговорный вариант (т. н. obecná/hovorová češtinа), с обязательным включением лексических средств вежливости: ŽF1: Zdvořilé je, pokud mluvíme hezky česky, že nepoužíváme hovorou češtinu. ŽG1: U zdvořilého chování nemluvíme obecnou češtinou, ale knižní. Во время проведения фокусированного группового интервью участники И2 по просьбе учителя или исследователя называли известные им формулы речевого этикета: спасибо, пожалуйста, до свидания, здравствуйте, привет, пока, спокойной ночи, приятного аппетита, добро пожаловать. Ответы учащихся на вопрос «Co je zdvořilost?» имели дескриптивный характер и описывали общение с использованием фраз речевого этикета: необходимость приветствия, вербального проявления благодарности, использование слова пожалуйста, а также использование гоноративов: 106","ŽG6: Je to když nezapomínáme pozdravit a poděkovat dospělým. ŽC: Zdvořilé bude, když řekneme prosím, když o něco prosíme. A pak až to pro nás udělají… nebo možná nám něco dají, co poprosíme, tak řekneme děkuji. ŽF4: Když vidím paní učitelku, tak jí řeknu dobrý den. A ještě u toho řeknu paní učitelko. A doktorku taky pozdravím a řeknu paní doktorko. При этом уточнялось, что такое проявление вежливости обязательно в ситуациях общения со взрослыми – учителями, соседями, врачами и с незнакомыми взрослыми людьми в  общественных организациях. В большинстве групп участники И2 затруднялись привести примеры гоноративов на русском языке. В единичных случаях приводили примеры лексем господин и госпожа. Обращение по имени и отчеству, по мнению большинства участников, является особенностью, связанной с возрастом, а не с проявлением вежливости: ŽD3: Ano, víme, to jméno s otčestvem říkají dospělým. ŽC: Otčestvo Rusové používají třeba pro starší paní… nebo pána. На вопрос «Jak žáci v Rusku oslovují paní učitelku?» типичными ответами были «госпожа учительница», «учительница», лишь в отдельных случаях участники И2 называли обращение по имени и отчеству. При этом во всех группах утверждали, что к своим учительницам русского языка они обращаются исключительно на чешском языке: paní učitelko. Типичной характеристикой неформального общения с  друзьями являлось его определение как «нормального», «не вежливого и не невежливого». Признаком «нормального», по их словам, неформального общения со сверстниками участники И2 считают отсутствие грубых или оскорбительных высказываний: ŽG3: S kamarádem … nevím. Neříkám nic speciálního. Když nikomu nenadá- vám, tak to bude normální. ŽC: Když nejsme na sebe hnusní, to bude normální. ŽF2: Pokud nemluvíme sprostě, tak je to v pohodě. Признаком невежливого неформального общения участники И2 считают умышленное использование определенных лексических средств с сознательным намерением обидеть собеседника: ŽD: Když mu [kamarádovi] chci vynadat a použiju sprostá slova. ŽG3: Když se s někým hádáme a během té hádky sprostě nadáváme. 107","Использование формул речевого этикета в ситуациях неформального общения участники И2 считают необязательным как с позиции говорящего, так и с позиции слушающего: ŽG1: Jestli mi kámoš neřekne prosím tak mu to odpustím (smích). ŽD2: Ani nevím, jestli něco zdvořilého říkám kamarádům. Asi ne, ale je to normální. ŽE2: Komunikujeme tak normálně… myslím, že není potřeba nějak slušně říkat něco zvláštního. Проявление вежливости на L1 и на L3 участники И2 считают аналогичным: ŽD: V  ruštině to asi bude to stejně. Že říkáme добрый день, пожалуйста, спасибо. ŽG8: Tak když jsme se učili přeložit do ruštiny děkuji, prosím, na shledanou, tam to bude спасибо, пожалуйста, до свидания. To jsou stejné výrazy. ŽF1: V ruštině je taky zdvořilé vykání. 6.2.3 Изучение вежливости на уроках русского языка с точки зрения учащихся По словам участников И2, на уроках русского языка они изучали формулы русского речевого этикета как в устной, так и в письменной рецепции и продукции: ŽF1: Pozdrav a poděkování umíme hned od začátku [učení se ruštiny]. To určitě máme v učebnici, psali jsme na tabuli a říkali jsme. ŽG4: Myslím si, že na takovéto výrazy byla i písemka, ale nejsem si jistá. Практическому использованию формул речевого этикета в диалогической речи, по словам участников И2, особого внимания на уроках не уделялось: ŽC: Já si to nepamatuju. Možná v nějakých cvičeních tam jsou tyto výrazy… ano, když máme přečíst dialog v učebnici, tam to mají. ŽD: Máme nějaké hry nebo něco děláme ve dvojicích. Ale tam to nebude na zdvořilost. Ale paní učitelka nám na začátku a na konci hodiny říká здравствуйте а до свидания. ŽG2: Když mluvíme ve dvojicích tak spíše přemyšlím, jak se to řekne, mys- lím slovíčka. Pamatuji, že jsme měli магазин, měli jsme číst ve dvojicích a říkat slovíčka místo obrázků a číslic. Mně se furt pletly názvy potravin (smích). A килограммы… килограмму… килограммов. Pak jsme něco 108","takového říkali, ale nepamatuji si, že by paní učitelka po nás chtěla nějakou zdvořilost. В приведенных фрагментах высказываний отмечается стремление учащихся использовать правильные лексико- грамматические формы; при этом на основе информации в  высказываниях можно предположить, что формулы речевого этикета встречаются в текстах и заданиях для формирования речевого умения чтения и для изучения лексических языковых средств. Практическое использование формул речевого этикета отмечается в ситуациях приветствия и прощания при институциональном общении учителя с учащимися. Участники исследования (из всех восьми групп) утверждают, что на уроках упражнения на развитие говорения в форме диалога между учащимися практически не используются либо используются крайне редко: ŽG1: … se spolužáky v ruštině skoro vůbec, mluvíme rusky s paní učitelkou, když nás vyvolá. ŽD: ve dvojicích děláme, ale není to něco takového, jako tyto rozhovory, spíše nějaká [gramatická] cvičení děláme. ŽF5: … odpovídáme na otázky, například, jak jsme tomu porozuměli, ale to, že bychom takhle hráli role, tak to ne. Možná něco takového bylo u nakupování. На основе приведенных выше фрагментов высказываний участников И2 можно предположить, что формирование речевого умения говорения на уроках русского языка заключается в тренировке продукции устной речи при ответах на вопросы учителя, а парный формат групповой работы в классе используется в случаях выполнения заданий, имеющих лексико-грамматическую направленность. По словам участников И2, оценки по предмету Русский язык учащиеся получают за выполнение письменных контрольных работ в форме лексико-грамматических тестов, а также за устный опрос по пройденному материалу: ŽC: Známky za testy na slovíčka a skloňování, nebo musíme napsat nějakou větu. ŽD: Píšeme testy. Tam musíme napsat slova ve správném tvaru nebo doplnit vynechaná slova do vět. 109","ŽF2: Paní učitelka vyvolává a ptá se… Nejčastěji říká něco česky a my to pak musíme říct rusky. ŽF5: Občas jdeme k tabuli a ona [učitelka] pokládá otázky, například, na slovíč- ka nebo nějaký překlad do češtiny. ŽG1: Vyvolává k  tabuli, že máme psát nějaké skloňování nebo časování… Napřiklad, я хочу, ты хочешь, он хочет a tak dále. Участники И2 сообщают, что у них есть возможность получить дополнительную оценку за активность на уроке или за подготовку презентации или реферата. По утверждениям участников И2, оценки за использование в  русской речи фраз вежливости отдельно не ставятся, а  институциональное взаимодействие учителя с  учащимися проходит на чешском языке. С целью определить, как к обучению лингвистической вежливости относятся учителя русского языка, было проведено исследование, результаты которого представлены в следующей главе. 6.3 Обучение лингвистической вежливости с точки зрения учителей русского языка В исследование способности учащихся основных школ проявлять вежливость при общении на русском языке было включено изучение мнения учителей об обучении средствам вежливости на уроках русского языка, которое было реализовано в рамках И3 для ответа на RQ3: Как учителя чешских ОШ относятся к обучению лингвистической вежливости в процессе преподавания русского языка? Выборку для И3 составили восемь учителей, преподающих русский язык в  основных школах как минимум 4 года. Сбор данных был произведен с помощью индивидуального полуструктурированного интервью (Švaříček \& Šeďová, 2011, с. 163), включавшего три фазы: вводную, главную и заключительную, для которых были разработаны вводные, главные и заключительные вопросы (Приложение 4). Интервью проводилось непосредственно перед сбором данных в И1, т.  е. до того, как учителя слышали речевую продукцию своих учеников при выполнении 110","ситуационно-ролевых заданий, что способствовало большей объективности высказываемого мнения. Длительность интервью составляла 33–38 минут. Весь процесс проведения интервью был с согласия участников исследования записан на диктофон. Tранскрибирование аудиозаписей было проведено с сохранением особенностей речи интервьюируемых участников исследования, без проведения корректуры согласно лингвистическим нормам чешского языка. Пример фрагмента транскрипции приведен в Приложении 5. В начале анализа были проведены следующие действия: сегментация текста, определение кодов и, при необходимости, запись примечаний. Примеры сегментации текста и определения кодов приведены Таблице 10. Таблица 10 Примеры типов кодирования в И3. – дескриптивное кодирование: – … když se buď s někým potkají tady a někdo se jich zeptá na – cíle výuky něco, aby byli schopni reagovat, nebo když uvidí někde něco napsaného rusky, že si to jako přečtou, porozumí tomu, co to je – кодирование in vivo: – Ale problém je asi ten, že tam jsou žáci, kteří jsou bystří, tak ti to – problém chápou rychle i tu gramatiku, a pak jsou tam ti slabí, kteří mají velký problém v každém předmětě, a já po nich vlastně bych chtěla i tohle – субкодирование: – Někde jsem si dočetla v  učebnici nebo to říkala i nějaká ta – problém: oslovení učitelka na semináři, aby to říkali česky „paní učitelko“ a pak mluvili rusky, což mi přijde divné. Tak s tím mám problém. – синхронное кодирование: – … třeba teď jsme měli si připravit prezentace – tak to jsem – výukové aktivity si zapisovala sama k  sobě a potom jsme až všichni vlastně odprezentovali, tak jsme teprve rozebírali. Protože ty chyby se – opravování chyb často opakovaly, takže jsme to rozebírali až potom. Takže když mluví tak, když to není, jakože nějaká, dejme tomu, velká chyba, že třeba fakt jako neví, tak je opravím nebo napovím hned, ale jinak se to snažím až jako potom. На втором уровне кодирования была произведена тематическая группировка кодов, после чего были определены три основные категории результатов И3: 111","1) общие особенности обучения русскому языку в ОШ с точки зрения учителей; 2) отношение учителей к обучению языковым средствам вежливости; 3) отношение учителей к проявлению вежливости в русскоязычной интеракции. Подробное описание результатов в каждой из определенных категорий представлено ниже. 6.3.1 Особенности обучения русскому языку как второму иностранному с точки зрения учителей основных школ Основные особенности преподавания русского языка в ОШ, согласно высказываниям, учителей можно разделить на следующие группы (субкатегории): а) цели обучения русскому языку; б) использование дидактических средств обучения; в) контроль и оценка знаний и умений учащихся. Цели обучения русскому языку в качестве второго иностранного, по утверждениям участников И3, заключаются в „знакомстве с языком“, формировании к  нему положительного отношения, обучении графической системе – кириллице, обучении чтению: UA: …když uvidí někde něco napsaného rusky, že si to jako přečtou, porozumí tomu, co to je. UB: V ruštině nám jde spíše o to, aby [žáci] alespoň něco se dozvěděli… jak krásný jazyk to je. Jen základy, jako třeba azbuka. UD: Aby uměli azbuku, mohli přečíst a možná i něco napsat. UF: Byla bych ráda, kdyby žáci měli rádi ruštinu. UH: Nechtěla bych je [žáky] od ruštiny odradit. Přece nám jde o seznámení s jazykem… Chci, aby je hodiny bavily. Необходимость умения использовать изучаемый русский язык с целью общения указывает лишь один из восьми участников И3: UC: …když se buď s někým [žáci] potkají tady a někdo se jich zeptá na něco, aby byli schopni reagovat. 112","В качестве средств формирования положительного отношения к русскому языку участники И3 называют использование на уроках песен, стихов, мультфильмов и интернет-приложений: UD: Záleží, jaká je to třída, s těma menšíma my hodně zpíváme, oni to mají rádi. Ale u deváťáků to nefunguje, u těch jede jen Kahoot. UE: Dávám jim básničky, pisničky, aby to nebyla jen gramatika, ta je nebaví… Hodně je baví Kahoot, dokonce říkali, že kvůli tomu se těší do ruštiny. Цели использования на уроках дидактических игр, по мнению участников И3, заключаются в том, чтобы учащиеся отдохнули, развлеклись, чтобы на уроке не было скучно: UB: Většinou hry máme na konci hodiny, když jsou [žáci] unavení. UG: Abychom se nevěnovali pouze nějaké té gramatice… Aby je [žáky] to ba- vilo, aby se nenudili. UH: Hrajeme často, na různá slovíčka, napřiklad aby je psalí na tabuli, a kdo to bude mít rychleji. Nebo dokonce i hry na mobilu, to Duolingo. Přece by měla být nějaká zábava, že… Наиболее значимым и необходимым дидактическим средством участники И3 считают используемый в процессе обучения учебно-методический комплекс (УМК). Учителя строго придерживаются тематической структуры и содержания учебника и, по их словам, стараются выполнять в нем все задания: UA: … držím se těchto témat co tam [v učebnici] je… Já jsem byla zvyklá, za mých mladých let byla jedna učebnice, k tomu byl sešit. Mělo to řád a tak nějak jsem se to učila. A teď se trošku bojím, abych je [žáky] o něco neošidila nebo moc jim zas tam toho nebylo zbytečně. UD: Snažím se, abychom stihli projít celou učebnici. UE: No přece se musíme držet [obsahu učebnice]…, já se snažím nevynechávat žádná cvičení, co tam v učebnici jsou. UF: Dělám, jak to bylo zavedeno přede mnou a pokračuji se stejnou učebnicí. Tak děláme postupně všechno, co tam je… Témata neměním, ani jejich po- řadí, vždyť už by to nebylo ono. Приведенные примеры высказываний позволяют сделать вывод, что УМК, по мнению участников И3, является основным руководством, согласно которому строится их преподавательская деятельность. По словам отдельных участников И3, они пользуются 113","одним и тем же УМК на протяжении длительного периода; УМК при этом является основным источником учебного материала, который, по мнению учителей, необходимо пройти в полном объеме. Контроль знаний и умений учащихся, по словам участников И3, проводится регулярно и заключается преимущественно в определении того, насколько хорошо учащиеся усвоили лексико- грамматические средства: UB: … [hodnotím] jak se naučili slovní zásobu, jestli tomu rozumí. UD: Snažím se zjistit, jestli umí správně. Jestli nemají chyby. UG: Pokud v písemce mají hodně chyb, píšeme znovu… Aby tam byla ta správ- nost… že nejen umí nějaké to slovo, ale i koncovky u skloňování…Prostě to musí umět, no. Оценки по предмету, по словам участников И3, выставляются преимущественно на основе письменных контрольных работ, включающих грамматические тестовые задания: UA: Testy jim dávám, musí doplnit slovíčka, nebo napsat správný tvar. UD: Máme to spíše písemně… Moc je k tabuli nevyvolávám, abych je neodradi- la. Jen pokud se hlásí sami. UE: Když máme téma a u toho slovní zásoba a mluvnice, píšeme na to testy, následně testy hodnotím známkou… Neděláme to často, jedno téma, jedna písemka. Правильность использования лексических и грамматических средств, по утверждению информантов, также учитывается при продукции монологической речи во время опроса с целью выставления оценки по предмету. Оценки учащимся также выставляются за активность во время урока, которая, по мнению участников И3, демонстрирует отношение к предмету обучения: UG: Jestli je to baví, hlásí se v hodině, odpovídají, dávám jedničky navíc. UH: Musí dávat pozor v hodině, nejlépe když se sami hlásí a dobře odpovídají. Dostanou další známku za aktivitu. Кроме того, оценивается факт выполнения отдельных домашних заданий, например, подготовка реферата или презентации, связанных с информацией о достопримечательностях России: 114","UA: Je dobré, když připraví něco zajímavého, o Petrohradu nebo o Moskvě. Měli jsme i památky a přírodu, Bajkal a Ural. Jestli je to rozsáhlejší, dostanou jedničku. UC: Osmáci měli prezentace o národnostech v Rusku, to jsem taky hodnotila. При оценивании выполнения домашнего задания в форме презентации или реферата в первую очередь учитывается сам факт его выполнения; далее внимание также уделяется правильности использования лексико-грамматических средств. Использование учащимися фонетических языковых средств участники И3, по их словам, не оценивают: UG: Jazyk taky hodnotím, jak moc chyb u toho bylo. No, a když nepřipraví, dostane pětku. Tu pak mohou napravit v další hodině. UE: Výslovnost neopravuji. Nechám je domluvit, píšu si poznámky, jestli jsou tam chyby… většinou to časování sloves nebo něco podobného. Отдельные учителя объясняют свое невнимание к аспектам фонетики тем, что, по их мнению, они сами владеют указанными средствами в недостаточной степени: UB: Výslovnost opravím, jen když je to celé úplně špatné. Přízvuky neopravuju, nejsem si sama jistá, jak to je, nerada bych je zmátla. UE: S redukcí mám problém i já. UF: Myslím, pokud nejsem rodilá mluvčí, neumím výslovnost na sto procent. Zrovna to se naučit moc nejde. При ответах на вопросы о контроле и оценке формирования комплексных речевых умений участники И3 переходили к теме обучения конкретным языковым средствам и ошибкам в их использовании учащимися. Все участники И3 в качестве основного речевого умения, которому они уделяют особое внимание, называли речевое умение чтение. При обучении чтению, по их словам, акцентируется правильность прочтения предложений и коротких текстов вслух: UC: Rozhodně musí umět azbuku, aby mohli číst. Čtení občas míváme i na známku. UE: Myslím si, že důležité je čtení. Pokud neumí správně přečíst, je k ničemu. Ruština se liší azbukou, tu by na základce měli ovládnout. UF: Čteme texty z učebnice, snažíme se, abychom postupně přečetli všechny. Píšeme taky, píšeme v pracovním sešitu, je tam hodně cvičení na písmena. 115","Формирование речевого умения говорения участники И3 не считают возможным «в полной мере», поскольку уровень знания языка учащихся слишком низкий. По результатам анализа данных в приведенной категории результатов И3 можно сделать вывод, что участники И3 воспринимают предмет Русский язык в ОШ как возможность для учащихся овладеть кириллической графической системой в продуктивной и рецептивной форме, познакомиться с реалиями России, изучить словарный запас по темам, представленным в учебнике, а также изучить выбранные грамматические правила. Особое значение придается лексико-грамматической правильности, которая является основным критерием суммативной оценки за предмет. Формирование речевых умений участники И3 часто отождествляли с обучением языковым средствам – чтение, по их словам, это по сути знание букв и способность связать соответствующие звуки с их графическим изображением; письмо – способность правильно написать отдельные буквы и слова. 6.3.2 Отношение учителей к обучению языковым средствам вежливости Обучение вежливости участники И3 отождествляют с обучением формулам речевого этикета: UB: Zdvořilost ano, hned od začátku učím добрый день, до свидания, спасибо, пожалуйста. UD: Používáme [učebnici] Pojechali, tam toho je více, спокойной ночи, приятного аппетита. UE: Ano, dokonce psali písemku na tyto výrazy, jak se pozdraví kamarád, jak se pozdraví učitel, jak poprosit a poděkovat. Мнения учителей по поводу необходимости обучения языковым средствам вежливости разделились: UA: Tak důležité to určitě je. UB: S těmi zdvořilostními… to už si myslím je na základce trošku navíc. UD: To záleží který… Třeba pozdravit a rozloučit se by určitě měli… také спасибо а пожалуйста. Ale jiné nevím, nemyslím si. UG: Zdvořilost bych moc nehrotila. Oni [žáci] mají toho hodně, hodně slovíček i bez takových těch zdvořilých výrazů. Je to pro ně těžké si to všechno pamatovat. 116","UE: Zdvořilost je důležitá, ty věci [zdvořilostní fráze] samozřejmě učím. Приведенные примеры высказываний иллюстрируют неоднозначное отношение к  необходимости обучать средствам лингвистической вежливости в процессе преподавания русского языка в ОШ. Одни учителя считают обучение лексическим средствам вежливости обязательным, другие отмечают необходимость включения отдельных формул речевого этикета (фраз приветствия, прощания; лексем спасибо, пожалуйста). Третья группа участников И3 утверждает, что обучение вежливости в целевой группе учащихся ОШ является лишним, поскольку объем материала по предмету Русский язык слишком большой. В качестве примеров изучаемых на уроках русского языка лексических средств вежливости участники И3 называют здравствуй/те, добрый день, до свидания, как дела, пока, извините. В аспекте обучения лексико-грамматическим средствам вежливости участники И3 также полностью полагаются на материалы УМК: UG: Měli by umět to, co bylo v učebnici, něco navíc u té etikety bych po nich nechtěla. UC: V tom Pojechali u šesťáků tam byly takové fráze, právě tady to omluva, šťastnou cestu‚ dobrou noc, tak ti [žáci] to umí. U deváťáků v Raduze to není, deváťáci to nezvládnou. В последнем приведенном фрагменте участник И3 (UC) сообщает, что в разных классах используются разные УМК. В одном из них примеры формул речевого этикета представлены широко, поэтому учащиеся имеют возможность с ними ознакомиться, в отличие от тех, кто использует другой УМК, где такой информации нет, либо она представлена в меньшем объеме. По мнению участников И3, обучение русскому языку в значительной степени ориентировано на овладение учащимися тематической лексикой в рамках тем, приведенных в учебнике. Отдельные формулы вежливости преподаются только в контексте темы, за исключением приветствий и прощаний, которые учащиеся усваивают уже в начале изучения предмета Русский язык. При отработке лексики и  выполнении заданий участники И3, по их утверждению, сосредотачивают внимание на усвоении лексических единиц учащимися, на способности их понимать и правильно 117","использовать в ответах на вопросы; ошибки в употреблении выражений вежливости не воспринимаются как существенные: UA: Asi bych opravila tu [chybu v tematické slovní zásobě] … Jestli je nějaké dané téma a to mě tam zajímá, tak opravím to, co je jakoby podstatnější. UC: …nenapadlo mě to [chyby v použití zdvořilostních výrazů] vůbec opravovat. UD: Pokud probíráme téma, dávám důraz na novou slovní zásobu. A na to, aby [žáci] uměli správně. UE: Když tu novou slovní zásobu použijí, je důležité, aby to bylo správně. Chyby určitě opravujeme a pak opakujeme… Jestli u toho řeknou nebo neřeknou děkuji, mi nepřijde v ten moment podstatné. UF: Důležité je, aby k  tomu měli i správné tvary, například, aby neřekli в магазину místo в магазине. Co se týče toho prosím, no… To asi nesleduji, to vím, že umí… На вопрос о том, насколько успешно, по мнению участников И3, их ученики смогут вежливо общаться в выбранных коммуникативных ситуациях, были высказаны следующие предположения. При приветствии и прощании учащиеся бы смогли без проблем использовать формулы речевого этикета: UB: Myslím si, že здравствуйте, до свидания to by mohli dát. Pozdravy a lou- čení se – to dají. В ситуации, связанной с извинением, по мнению участников И3, учащиеся бы смогли употребить необходимые фразы вежливости, однако не могут это утверждать с уверенностью: UA: To už trošku zaváhají… to omluvení. Jestli použijí ten správný tvar. Protože ho třeba nepoužíváme každou tu hodinu. A teď záleží, jak má dobrou pa- měť, že si to vybaví.” UB: Извините – to z nich vyleze, извините – to dají. UC: …takové to извините by možná zvládli. Использование учащимися соответствующих форм обращения участники И3 подвергли сомнению: UB: To oslovení… tak to je horší… Dejme tomu sedmdesát pět procent. UC: Oslovit… Tam už to bude horší, možná by se i zasekli. Обучение формам обращения в ситуациях общения ученика с учителем участники И3 считают проблематичным, связывая проблему с неиспользованием в  русской культурной среде обращений, соответствующих чешским выражениям paní 118","učítelko и pane učiteli. Участники И3 знают, что к учителю нужно обращаться по имени и отчеству, однако в своей работе они его не используют и даже избегают. В отдельном случае обращение к учителю по имени и отчеству воспринимается интервьюируемым как невежливое из-за использования имени в обращении: UA: Mám s tím problém už řadu let. Nechci, aby mně říkali Martina Ivanovna [pseudonym] … Nevím, aby mi nezačali tykat asi… Protože tam je to Martina prostě… При этом использование имени и отчества в общении с носителями русского языка проблематичным не представляется. По поводу способности учащихся поздравить друга с днем рождения мнения участников И3 разделились: UA: To jsme jenom psali. Nechtěla jsem po nich, aby to uměli říct. Ale u těch situací ví, co jsme psali. U těch situací blahopřání… k novému roku a tak dále. Ale to by měli problém si vzpomenout, jak se to řekne поздравляю. UB: To jsme brali asi před půlrokem. Jestli si to pamatuji teď už to nevím, ale snažili jsme se. UC: К narozeninám si myslím, že by zvládli. Možná by to nějak zkomolili тебя…тебе, ale asi by jako bylo k pochopení. UE: K narozeninám rozhodně ne. Nemyslím si, že by přišli na to поздравляю. В первом приведенном фрагменте участник UA сообщает, что способность использовать фразы поздравления в устной речи даже не была целью обучения. Использование формул речевого этикета в ситуациях общения с прохожим или покупки в магазине, по мнению участников И3, могло бы быть успешным, подразумевая при этом фразы приветствия и прощания: UB: Pozdraví, snad i poděkují a rozloučí se, to dají. UD: Tam si myslím, že to zvládnou. Že poděkovat a rozloučit se umějí. UE: Ten kolemjdoucí a prodavač budou v pohodě. Pozdravit umějí. 119","6.3.3 Отношение учителей к проявлению вежливости в русскоязычной интеракции На вопрос о том, смогли бы они сами вежливо общаться с носителями русского языка, участники И3 выразили предположение о частичной вероятности успеха в такой коммуникации: UA: Asi tak padesát na padesát. Něco určitě ano. UB: …snad, doufám, že bych to nějak ukecala, ale tak jako asi půl napůl. UC: Něco bych asi zvládla jako, nevím… Некоторые из них выразили сомнение в том, что правильно понимают, что подразумевается под вежливой коммуникацией: UC: Tak takovéto prosím vás, omluvte mě, nevíte… tak to bych zvládla, ale nevím jako co ještě by tam do toho tak mohlo patřit, jestli bych teda uměla nebo ne. UE: Nejsem si jistá, že umím všechno, co by se hodilo ke zdvořilosti. UF: S  rodilými mluvčími skoro nekomunikuji, nevím, co by všechno moh- lo patřit ke zdvořilosti… Kromě výrazů jako jsou pozdravy a извините, пожалуйста, спасибо а до свидания. В отдельных высказываниях выражалась надежда на то, что носители русского языка, возможно, поймут какие-то фразы вежливости, произнесенные на чешском, в случае, если участники И3 их не смогут вспомнить во время интеракции. На вопрос, что такое вежливое общение по их пониманию, участники И3 называли примеры формального общения с обязательным использованием обращений по имени и отчеству и на вы, а также использование формул речевого этикета: UD: Vím, že tam se říká to jméno a otčestvo, žádné tykání dokonce i s kolegy ve stejné kanceláři. Tam je tá zdvořilost nějde jinde, nez u nás. Ale hezký poprosit, poděkovat, omluvit se to my taky umíme… В данном примере участник И3 сравнивает вежливость в общении у носителей русского языка с чешскими традициями, считая общение русских более вежливым. 120","6.4 Обобщение основных результатов анализа данных Проведение описанных выше трех исследований позволяет взглянуть на особенности проявления лингвистической вежливости в интеракции учащихся с трех сторон: 1) проявление вежливости как прагматической и социолингвистической категории при формировании МКК (Вежливость2); 2) понимание вежливости с точки зрения коммуникантов, с учетом особенностей их социальной позиции (Вежливость1); 3) отношение учителей к проявлению вежливости в устной речи учащихся при решении учебных задач. Общий вывод по результатам анализа трех исследований метафорически представлен на Рисунке 10. Рисунок 10. Учащиеся используют языковые средства вежливости при решении учебных коммуникативных задач на основе фоновых знаний конвенциональной природы интеракции. Типичными языковыми средствами вежливости, используемыми учащимися, являются грамматические формы глаголов, связанные с общением на вы, и  формулы речевого этикета, связанные с приветствием, прощанием, просьбой и благодарностью. Употребление языковых средств вежливости при выполнении ситуационно-ролевых заданий часто проходит с отклонением 121","от адекватности их использования, а  также с отклонением от лингвистических норм русского языка. При интеракции наблюдается отсутствие ожидаемых коммуникативных ходов, связанных с использованием стратегии негативной вежливости. Сами учащиеся не придают значения проявлению лингвистической вежливости при интеракции на русском языке; при продукции устной диалогической речи основное внимание уделяется лексико-грамматическим средствам. При выполнении заданий участники И2 не отождествляют использование языковых средств в решении учебных интерактивных задач от использования их в возможных ситуациях реального общения. Учителя, принявшие участие в И3, по их словам, не акцентируют внимание на проявлении лингвистической вежливости при выполнении заданий, связанных с устной интеракцией. На основе высказываний участников И3, можно сделать вывод, что в  процессе обучения русскому языку в ОШ основное внимание уделяется, в первую очередь, графической системе, отличающейся от систем L1 и L2. На уроках русского языка также акцентируется внимание на обучении лексике в рамках тем, представленных в УМК, а также на обучении грамматическим правилам. При контроле и оценке знаний по предмету Русский язык основным показателем усвоения языка является лексико-грамматическая правильность, заключающаяся в отсутствии ошибок при выполнении учащимися письменных контрольных работ или при устных ответах. Согласно информации на основе высказываний участников И2 и И3, в обучении русскому языку не уделяется внимание формированию речевого умения говорения в его диалогической форме, как и формированию интерактивных умений, связанных с  развитием способности учащихся решать повседневные коммуникативные ситуации с  помощью лингвистических средств русского языка. Обучение проявлению лингвистической вежливости в процессе преподавания русского языка находится на периферии интересов учителей, принявших участие в И3. Подробное обсуждение результатов И1, И2 и И3 проводится в следующей главе. 122","7 Обсуждение результатов исследования Анализ данных позволил получить три основные группы результатов, соответствующие эмпирическим целям исследования: 1) определены способы проявления лингвистической вежливости в устной интеракции учащихся ОШ на русском языке; 2) изучены мнения учащихся по поводу проявления вежливости при решении коммуникативных задач; 3) изучено отношение учителей ОШ к обучению вежливости в преподавании предмета Русский язык. Подробное обсуждение полученных результатов, лимиты исследования, описание этических аспектов, возможности использования результатов исследования в практике преподавания русского языка в ОШ, а также потенциал для дальнейших исследований представлены ниже. 7.1 Обсуждение ответов на основные вопросы исследования Первая группа результатов была получена при проведении И1, для которого был сформулирован первый вопрос исследования RQ1: Каким образом лингвистическая вежливость проявляется в устном дискурсе учащихся основных школ с точки зрения формирования МКК? По результатам анализа, проведенном в двух аналитических фазах, целью которых было определение особенностей создания устного дискурса и особенностей включения языковых средств 123","вежливости в создаваемый дискурс, можно сделать следующие выводы: 1) фоновые знания, в частности, знания коммуникативных схем (фреймов) выбранных ситуаций и усвоение соответствующих лексико-грамматических структур русского языка обеспечивает участникам исследования возможность выполнения ситуационно-ролевых заданий, целью которых является решение выбранных коммуникативных ситуаций; 2) начальный уровень формирования речевого умения говорения обеспечивает возможность интеракции на русском языке в формате предложенных ситуационно-ролевых заданий; 3) особенности проявления лингвистической вежливости в контексте межкультурного общения тесно связаны с особенностями дискурса, развертывающегося в процессе интеракции; 4) в исследуемом дискурсе проявление лингвистической вежливости наблюдается в  использовании ограниченного спектра лексических и грамматических средств вежливости в рамках применения стратегий позитивной и негативной вежливости. В качестве как общих особенностей исследуемого дискурса, так и, в частности, связанных с использованием лексических и грамматических средств вежливости, с лингвистической стороны можно отметить признаки, характерные для интеръязыка носителей чешского языка, изучающих русский язык. Указанные признаки проявляются в результате интерферирующего влияния родного языка на лексическом, грамматическом и фонетическом уровне в виде: а) использования в речи лексем L1 и L2; б) отклонения от грамматических норм; в) отклонения от фонетических норм русского языка. Включение в высказывания заимствованных из L1 лексем, например, то невади, то йе в поржадку, а также проявление так называемой метастратегии морфологической креативности (mor- phological creativity) (Ellis \& Barkhuizen, 2021, c. 172), результаты которой проявляются в создании и  использовании лексем или морфем, не характерных для русского языка: приди ка мни па 124","канци урока; дайте рабочий лист из минулово урока, являются признаками стремления коммуникантов к продолжению интеракции и фокусировании в большей степени на коммуникативном значении высказывания (focus on meaning), чем на его форме (focus on form). Поскольку исследуемый дискурс связан с решением учебных (смоделированных), а не реальных ситуаций, сделать выводы об использовании фонетических средств вежливости представляет определенные затруднения. Неиспользование интонации, передающей эмоциональное отношение коммуниканта к собственному высказыванию, можно рассматривать как результат влияния учебного, а не реального, характера интеракции. Отклонения от фонетических норм проявления вежливости в виде замены интонационных конструкций, с другой стороны, можно также рассматривать как один из  признаков недостаточного формирования фонетической грамотности в русском языке в целом, отмечаемого у учащихся чешских школ (Konečný, 2015). Неиспользование языковых средств вежливости в исследуемом дискурсе, например, благодарности, просьбы, как ожидаемого речевого действия, можно объяснить недостаточным вниманием к интерактивным заданиям в процессе обучения и изучения русского языка, вследствие чего у учащихся не развилось или не закрепилось ментальное представление o типичных, ритуализированных речевых действиях в определенных фреймах (Mugford, 2021). Наблюдаемое в структуре исследуемого дискурса отсутствие пояснительных предварительных ходов перед основным речевым действием, вероятно, можно считать характерным для учащихся, владеющих иностранным языком на начальном уровне, поскольку тенденция избегания предварительных ходов отмечается и в других исследованиях, связанных с изучением особенностей интеракции учащихся (Campbell-Larsen, 2014). При использовании участниками исследования стратегий построения дискурса, связанных с соблюдением инструкций заданий, наблюдаются отклонения от сценария, приводящие либо к расширению дискурса, либо к его редукции, либо к изменению сценария. Включение дополнительных высказываний, приводящее к  расширению дискурса, в исследуемых фрагментах дискурса соответствует стратегии позитивной вежливости (Brown \& Levinson, 125","1987) – проявлению интереса к собеседнику. Примеры изменения хода дискурса в результате несоблюдения инструкций заданий представляют собой проведение речевых действий в рамках минимизации угрозы позитивному лицу собеседника, в основном проявляющиеся в использовании речевых действий согласия вместо предусмотренного сценарием несогласия (avoid disagree- ment). Отдельные примеры редукции дискурса, с одной стороны, можно расценить как стратегию непроведения ликоугрожающих действий (don’t do the face threatening act), поскольку они были связаны с невыполнением речевых действий, по заданию предусматривающих несогласие. В данном случае наблюдается сходство стратегий вежливости при общении носителей чешского языка на родном языке: стремление коммуникантов избегать несогласия, отмечаемое П. Хейновой (Chejnová, 2012, c. 157), вероятно, трансферируется и в контекст общения на русском языке. С другой стороны, недостаточное усвоение лексики может являться причиной и редукции дискурса, возникающей вследствие непроведения коммуникантами отдельных коммуникативных ходов, предусмотренных инструкцией задания. Например, отсутствие пояснений в некоторых реакциях на коммуникативную инициативу связано с недостаточным овладением соответствующей лексикой для объяснения причин отказа в ситуации приглашения на день рождения – как отмечают участники И2, «nevěděla jsem, jak to mám říct, že mi to mrzí», «prece bych neřekla, že nepřijdu a hotovo, to by chtělo nějak vysvětlit, ale nevím jak». Причиной изменения сценария дискурса может являться стратегия использования смежных пар (adjacency pairs) в форме предпочтительной ожидаемой реакции на инициативное высказывание, например, использование согласия (вместо несогласия, предписанного инструкцией задания) с  целью сохранения позитивного лица собеседника, что соответствует стратегии позитивной вежливости, согласно теории П. Браун и С. Левинсона (Brown \& Levinson, 1987). В связи с тем, что использование стратегий и языковых средств вежливости являлось частью учебного ситуационно-ролевого задания, при интерпретации результатов анализа представляется сложным разграничить индивидуальные коммуникативные стратегии учащихся (в т. ч. стратегии вежливости, используемые 126","при решении коммуникативных ситуаций) от стратегий следования инструкциям заданий. Причины могут заключаться как в индивидуальном подходе участников исследования к решению ситуационного задания, в их коммуникативной интенции в  связи с социальной ролью, так и в недостаточном владении языковыми средствами, связанными, с одной стороны, с низким уровнем владения участниками исследования русским языком в целом, а с другой – с особенностями (не)включения в учебный процесс определенных языковых средств, в т.  ч. и средств вежливости. В связи с этим в  данное исследование были включены исследования И2 и И3, задачами которых является изучение взглядов учащихся и их преподавателей на русскоязычную интеракцию в  выбранных коммуникативных ситуациях, в частности, изучение мнений в  отношении (не) проявления вежливости в процессе интеракции. Вторая группа результатов, полученная на основе анализа данных в И2 позволяет взглянуть на особенности проявления вежливости в устном дискурсе с эмической перспективы (Novotná et al., 2019, c. 279) и включает ответы на RQ2: Как учащиеся чешских ОШ относятся к проявлению вежливости в интеракции на русском языке? Основные выводы по результатам проведения И2 заключаются в следующем: 1) проявление лингвистической вежливости в процессе интеракции в выбранных коммуникативных ситуациях имеет для участников исследования второстепенное значение; 2) проявление вежливости отождествляется с использованием формул речевого этикета при интеракции в формальных ситуациях при наличии социальной дистанции между коммуникантами; 3) понимание вежливого общения участники исследования не проецируют на интеракцию в ситуациях неформального общения коммуникантов с  симметричными социальными ролями. По утверждениям участников И2, проявление вежливости в форме использования речевого этикета не являлось для них необходимым аспектом выполнения ситуационно-ролевых 127","заданий. В связанных с этим фактом высказываниях учащиеся прямо подчеркивали, что они „об этом не думали“, „не считали это важным“, им „не пришло в голову“, более того, они даже „не обратили внимание“, что ситуационно-ролевые задания включали конкретные инструкции в отношении использования лексических средств вежливости. При этом участники И2 сообщают, что формулы речевого этикета они изучали, и приводят конкретные примеры, соответствующие куррикулумным требованиям к  предмету Русский язык, изучаемому в ОШ как второй иностранный. Этот факт свидетельствует о том, что знания учащихся конкретных лексических средств вежливости были получены, однако они не реализуются в процессе интеракции, т. е. знание языковых средств не проявляется в речевом умении говорении, в частности, в его диалогической форме. Вежливое общение, по мнению участников И2, должно проявляться в интеракции коммуникантов с асимметричным социальным статусом и заключается в использовании формул речевого этикета, гоноративов и обращения на  вы. В качестве обязательного признака вежливого общения на L1 участники И2 называют использование литературного варианта чешского языка, не его разговорного варианта . По мнению участников И2, 22 в русском языке под вежливым общением понимается то же самое. B отдельных фрагментах дискурса были отмечены прямые признаки невежливости, в частности, обращение на ты к учителю. Участник И2 объясняет этот факт тем, что общение не происходило в реальной коммуникативной ситуации и что коммуникативный партнер не воспринимался как реальный учитель. Данный пример иллюстрирует, что реальные социальные роли (или социальный статус) участников исследования могут повлиять на речевое поведение в моделируемой роли (Ellis, 2019, c.  167), поэтому в данном случае нельзя однозначно сделать вывод о неумении учащегося использовать грамматические средства вежливости русского языка. 22 Имеется в виду т. н. «obecná čeština» – практическая форма устного языка в ситуациях неформального общения; разговорный язык, просторечие, функциональная форма национального языка, в которой выразительные средства преимущественно используются смешанно (Krčmová, 2017). 128","Общение в неформальных ситуациях на L1 с друзьями, по мнению участников исследования, не воспринимается ни говорящим, ни слушающим как невежливое, если при этом не используются лингвистические средства вежливости. Типичной характеристикой такого общения была его оценка участниками И2 как «нормального». По этой причине нельзя утверждать, что отсутствие ожидаемых реакций в виде использования предписываемых заданием фраз речевого этикета свидетельствует о несоблюдении или незнании норм вежливости русского языка. Вероятно, в данном случае в L3 трансферируется схема общения на L1. Третья группа результатов была получена на основе анализа данных в И3, для которого был сформулирован вопрос исследования RQ3: Как учителя чешских ОШ относятся к обучению лингвистической вежливости в процессе преподавания русского языка? Основные выводы по результатам И3 заключаются в следующем: 1) В качестве целей обучения участники И3 называют формирование позитивного отношения к русскому языку и культуре, общее знакомство с лингвистической системой, в первую очередь, усвоение учащимися графических средств русского языка. 2) В процессе обучения основное внимание, по словам участников И3, уделяется лексико-грамматическим средствам русского языка; фонетические средства имеют второстепенное значение. 3) В собственной профессиональной деятельности участники И3, по их утверждениям, руководствуются содержанием используемых УМК в максимальной степени, четко следуют их содержанию. 4) Наиболее распространенные лексические средства вежливости включены в  тексты УМК и, с точки зрения учителей, входят в лексический минимум обучения русскому языку в ОШ. При этом усвоение лексических средств вежливости учащимися остается на уровне знаний (knowled- ges), их практическому использованию в речи участники И3 не уделяют внимание. 129","На основе информации, полученной в результате анализа интервью, можно сделать вывод, что принципы обучения русскому языку в ОШ, декларируемые участниками И3, во многом соответствуют принципам грамматико-переводного метода (the Grammar-Translation Method) (Richard \& Rodgers, 2001, c. 5) в аспекте обучения лексике и грамматике. Институциональная коммуникация на уроках проводится на L1, а основным критерием оценки речевой продукции является ошибка лингвистического характера (за исключением фонетики); беглость (fluency) и сложность (comple- xity) устной речи не оцениваются. Наряду с этим, участники И3 сообщают о включении в процесс обучения широкого спектра мотивирущих средств обучения. Основным руководством для собственной профессиональной деятельности участники И3 считают используемый в обучении УМК. Значительная роль учебника в  практике учителя обуславливает включение тех или иных языковых аспектов в содержание обучения. Поскольку в чешских УМК по русскому языку, рекомендуемых министерством образования (MŠMT) для использования в ОШ, содержится широкий перечень формул речевого этикета (Krejčí \& Daňhelová, 2022), учителя включают их в лексический минимум формируемых у учащихся знаний языковых средств. Однако отсутствие в учебниках объяснений использования лингвистических средств и стратегий вежливости, представленных в контексте интеракции (Ismail et al., 2014), может быть причиной невнимания со стороны учителей к данному аспекту интеракции. Наиболее вероятной причиной отклонения участников И3 от принципов коммуникативного обучения в преподавании русского языка является собственный опыт изучения иностранного языка. Согласно высказываниям участников И3, при формировании речевого умения говорения в центре внимания находятся лексико-грамматические средства языка; прагматические аспекты интеракции, в т. ч. и проявление вежливости, не учитываются. Причиной может быть сообщаемая учителями неуверенность в собственных способностях проявления лингвистической вежливости при интеракции на русском языке. В ходе интервью все участники И3 часто пытались проконсультироваться с исследователем как с носителем языка по поводу отдельных языковых явлений, лексики, способов перевода, 130","а также об употреблении некоторых формул речевого этикета, чего они, вероятно, не стали бы делать с исследователем, не являющимся носителем русского языка. Все опрошенные участники И3 избегали прямых ответов на вопросы, связанные с обучением вежливости, либо уклонялись от темы вежливости при ответе. Примером может служить диалог, возникший в результате вопроса о том, смогут ли учащиеся вежливо общаться в ситуации, связанной с просьбой: V (výzkumnice): Zdá se vám, že by žáci zvládli zdvořile poprosit, třeba: půjč mi, prosím, sešit? U (učitelka): Slovíčko půjč jsme nedělali, ale vzhledem k tomu, že to tam někde bylo, tak ho zavedu (smích). A je pravda, že já jsem se slovíčko půjč naučila vloni v Rusku. Protože jsme se vždyc- ky učili взять на прокат a to má jiný význam, než půjč. Myslím si, že já jsem si v životě od nikoho nic nepůjčovala. V: Ve významu půjčit se často používá дать. Například, дай мне, пожалуйста, книгу, тетрадь, ручку… Když chceme zdvořile poprosit. U: Ale to slovíčko půjčit je одолжить? V: Ano, to také. Ale například, když jde o peníze. Jinak běžně – дай, пожалуйста. U: Aha, tak jsem v životě neslyšela. Участник И3 не отвечает на вопрос прямо, пытается обсудить особенности перевода лексемы půjčit, консультирует с исследователем как носителем языка особенности употребления данной лексемы в речи, не воспринимает контекст просьбы и уводит разговор в сторону от темы вежливости в ситуации просьбы. Подобные случаи наблюдались в ходе интервью со всеми участниками И3. Результаты представленного в данной монографии исследования подтверждают выводы Л. Вонга и  Дж. Эслера (Wong  \& Esler, 2020, с. 14) относительно факторов, являющихся причиной недостаточного внимания учителей иностранных языков к обучению вежливости. По мнению упомянутых авторов, недостаточные прагматические знания самих учителей, игнорирование неверного использования учащимися стратегий и средств лингвистической вежливости, а также чрезмерное акцентирование внимания на обучении лексике и грамматике отмечаются и в чешской области иноязычного образования. 131","7.2 Лимиты и этические аспекты исследования Лимиты исследования связаны, прежде всего, с его квалитативным характером, который не позволяет сделать обобщенные выводы в  отношении всей популяции учащихся, изучающих русский язык как иностранный в чешских ОШ. При проведении исследования были предприняты попытки компенсировать указанный лимит за счет стремления к более глубокому анализу полученных данных. Кроме того, одной из стратегий компенсации лимитов, связанных с уникальностью условий проведения исследования, является расширение указанных условий за счет привлечения большего количества участников исследования и сбора данных в нескольких ОШ. Следующая категория лимитов исследования связана с контекстом сбора данных в И1. Участники исследования не были проинформированы о целях записи их диалогов на  диктофон, поскольку это могло бы повлиять на характер речевой продукции. В связи с тем, что проведение ситуационно-ролевых игр осуществлялось по парам, при этом вся группа находилась в одном помещении (классе), необходимо учитывать возможность взаимного влияния на речевую продукцию одних пар участников речевой продукции других пар. С целью минимизации указанного взаимного влияния в четырех группах участников исследования сбор данных проводился во дворе школы, где была возможность обеспечить большую пространственную дистанцию между парами участников. Отдельная группа факторов, лимитирующих результаты исследования, связана с особенностями выбранного инструмента для сбора данных. Ролевые игры позволяют смоделировать коммуникативные ситуации, которые, однако, не являются аутентичными; реальные социальные роли участников исследования могут оказывать влияние на речевую продукцию в учебных ситуациях. Этот факт учитывался при анализе и  интерпретации данных. Помимо приведенных выше внешних факторов, на речевую продукцию могли оказать влияние и внутренние факторы участников исследования, связанные с  индивидуальными личностными особенностями, например, стеснением и 132","неловкостью из-за присутствия постороннего человека в классе, неуверенностью из-за проведения записей диалогов на диктофон. С целью предотвращения подобных влияний знакомство автора диссертационной работы с участниками исследования состоялось заблаговременно; присутствие на уроках и общение как в процессе обучения, так и в перерывах между занятиями было осуществлено с целью налаживания доброжелательных отношений в качестве профилактики возможных негативных эмоций и связанных с ними реакций. К лимитирующим факторам можно также отнести отдельные недостатки используемых методов анализа данных – применение техники двух циклов кодирования и дискурсивного анализа. Скрытое содержание текста часто нельзя интерпретировать однозначно, что может привести к трудностям при определении категорий анализа (Кирпиков, 2018), кроме того, указанные методы характеризуются субъективностью исследовательских действий. С целью компенсации лимитов анализа формируемого дискурса в контексте межкультурной коммуникации были привлечены два консультанта. Первым консультантом был носитель русского языка, филолог и педагог, преподаватель русского языка как иностранного с 10-летним опытом работы. Вторым консультантом являлся носитель русского языка, представитель аналогичной возрастной и социальной группы, что и участники И1. Целью привлечения двух консультантов было повышение надежности результатов и выводов со стороны исследователя (автора данной монографии), полученных вследствие аналитических действий, за счет снижения субъективности оценки, например, при интерпретации высказываний участников исследования как вежливых или невежливых, а также при фиксировании отсутствия ожидаемых коммуникативных ходов. Указанные лимитирующие факторы учитывались как при постановке целей исследования, так и при анализе и интерпретации результатов. Этические аспекты исследования соблюдались в соответствии с порядком обеспечения безопасности для каждого из участников. Сбор данных проводился исключительно в тех образовательных учреждениях, в которых было получено разрешение руководства, а также в которых руководство обеспечило письменное согласие 133","законных представителей несовершеннолетних участников исследования с  проведением аудиозаписей во время уроков с учебной или научной целью. Кроме того, сами несовершеннолетние участники имели возможность в любой момент отказаться от участия в исследовании. От совершеннолетних участников исследования было получено письменное информированное согласие. Всем участникам была гарантирована полная анонимность, а также удаление аудиофайлов с фиксацией их голосовой информации после окончания исследования. Все имена собственные в транскрипциях текстов аудиозаписей являются псевдонимами. С целью минимизации вмешательства в учебный процесс со стороны исследователя сбор данных проводился преимущественно в конце июня после закрытия годовой классификации. Особенности сбора данных в форме ситуационных ролевых игр позволяли учителям воспринимать их как средство определения результатов обучения русскому языку в основной школе, поскольку задания для их проведения было составлено на основе куррикулумных требований и тематических планов. Для обеспечения наиболее комфортных эмоциональных условий для учащихся знакомство исследователя с ними состоялось заблаговременно; при общении с  учащимися создавалась максимально благоприятная эмоциональная обстановка. Для обеспечения соответствующих условий учителям, принявшим участие в исследовании, были согласованы место, время и  обстановка проведения интервью согласно их пожеланиям. Со стороны исследователя гарантируется полная безопасность для учителей и учащихся в связи с их участием в исследовании. 7.3 Возможности использования результатов исследования в практической и эмпирической области дидактики иностранных языков Изучение иностранного языка и формирование МКК реализуется в приобретении лингвистических знаний, развитии навыков речевого поведения в традициях энтокультурного пространства коммуникации, освоении закономерностей речевых действий, использовании коммуникативных стратегий в 134","рамках определенных речевых актов в  процессе межкультурной интеракции. Результаты представленного в данной публикации исследования могут являться одним из источников информации для разработки куррикулумных основ в области преподавания русского языка как второго иностранного в чешских основных школах. Проведенный анализ ожидаемых результатов обучения второму иностранному языку в  системе чешского основного образования (RVP ZV, 2021) показал некоторое несоответствие рекомендациям общеевропейской политики иноязычного образования (CERF-CV, 2020), касающееся формирования интерактивных умений вследствие обучения и изучения иностранного языка. В контексте современной дидактики иностранных языков было бы целесообразным внести в «Общеобразовательную программу основного образования» (RVP ZV) в область Jazyk a jazyková komunikace – Další cizí ja- zyk категорию ожидаемых результатов Интерактивные умения (Interakční dovednosti) и тем самым акцентировать внимание на практическом использовании изучаемого иностранного языка. Дидактические средства обучения являются важным ориентиром, направляющим практические действия учителя. Поскольку учебно-методические комплексы являются наиболее значимым и активно используемым дидактическим средством в обучении и  изучении иностранного языка, при их разработке рекомендуется учитывать необходимость включения в них информации, речевых образцов, примеров интеракции в  коммуникативных ситуациях, например, в форме текстовых и видеоматериалов, а  также упражнений для формирования интерактивных умений и навыков. Это позволит обеспечить эффективную практику применения усвоенных языковых средств в соответствии с контекстом общения. Результаты исследования позволяют сформулировать следующие дидактические рекомендации для учителей русского языка: • При постановке целей обучения предмету Русский язык в  основных школах необходимо учитывать тот факт, что в результате изучения русского языка учащиеся должны быть способны его практически использовать в реальных коммуникативных ситуациях. 135","• В связи с этим в процесс преподавания русского языка необходимо включать задания и упражнения, связанные с интеракцией в повседневных ситуациях и  повторением языковых и речевых паттернов. • При формировании устных речевых умений рекомендуется обращать внимание учащихся на прагматические аспекты изучаемого языка, с учетом его культуры и традиций, уделяя при этом внимание проявлению лингвистической вежливости. Иными словами, учителям необходимо предоставлять учащимся возможность эффективного усвоения языковых средств вежливости и формирование способности использовать их для достижения коммуникативных целей. • Информационная осведомленность об адекватном речевом поведении должна подкрепляться регулярным выполнением практических упражнений. Примерами заданий, развивающих осведомленность учащихся о правилах адекватного поведения, могут являться: просмотр фрагментов художественных фильмов или учебных видеоматериалов, демонстрирующих общение в повседневных ситуациях, с  последующим их обсуждением; чтение текстов диалогов вслух; сравнение фрагментов диалогических текстов и обсуждение адекватности речевых действий коммуникантов; выполнение заданий на дополнение дискурса (вставить подходящие реплики); разыгрывание диалогов по образцу, ролевые игры, элементы драматизации и т. п. При выполнении таких заданий необходимо акцентировать внимание учащихся на контексте коммуникативной ситуации и  социальных ролях коммуникантов. Следует также отметить, что активное применение интерактивных упражнений является эффективным стимулом к общению на иностранном языке тогда, когда они соответствуют интересам учеников по виду деятельности, по теме и характеру коммуникативной задачи. Повышение уровня собственной осведомленности учителя относительно Вежливости1 может развиться в результате контакта с носителями языка, общением, например, в социальных сетях и посредством других интернет-ресурсов, а также чтением 136","художественной литературы. Изучение Вежливости2 может осуществляться в процессе профессиональной подготовки или повышения квалификации. Результаты представленного в данной публикации исследования будут отражены в основах и в процессе обучения и  изучения предмета Дидактика русского языка в  учебной программе Преподавание русского языка и литературы на Педагогическом факультете Университета им. Масарика. Также результаты исследования послужат основой для разработки учебного пособия по формированию интерактивных умений учащихся при обучении и изучении русского языка в чешских образовательных учреждениях. В эмпирической области планируется продолжение исследования результатов обучения русскому языку как иностранному в системе основного и среднего образования; взаимосвязи результатов с процессом преподавания русского языка с  целью поиска возможностей повышения его эффективности. Интерес также представляет исследование особенностей усвоения близкородственных языков на примере чешского и русского. В  качестве возможного направления исследований можно также рассматривать изучение результатов усвоения других иностранных языков как L3 (third language acquisition) в чешских образовательных учреждениях при сотрудничестве с исследователями в области дидактики французского и немецкого языков. 137","","Заключение Данная монография, посвященная проблематике развития устных интерактивных умений при формировании МКК учащихся ОШ, является первым шагом к исследованию результатов обучения и изучения русского языка как иностранного в  области чешской системы основного образования. Проведенное исследование основано на опыте и результатах зарубежных исследований в области обучения и  изучения иностранным языкам, межкультурной прагматики, интеракции и  лингвистической вежливости, на основе которых можно сделать вывод, что успешность межкультурной коммуникации обеспечивают три уровня компетенций: 1) когнитивный (cognitive) – владение знаниями о сходствах и различиях в  ценностях, нормах и образцах поведения представителей разных культур; 2) аффективный (affective) – умение встать в позицию партнера по межкультурному общению; 3) конативный (conative) – умение осуществлять конкретные речевые действия в коммуникативной ситуации. Вежливость является неотъемлемым компонентом всех уровней межкультурной коммуникативной компетенции. Категория лингвистической вежливости представляет собой сложный, комплексный феномен, поэтому подход к его исследованию должен отражать его междисциплинарный характер. В данной монографии категория лингвистической вежливости, с учетом ее прагматического и социолингвистического значения, исследуется в контексте дидактики иностранных языков, являясь одним из аспектов формирования МКК при обучении и изучении русского языка в чешских основных школах. 139","Основой данного исследования является модель МКК Е. Усо Хуан и А. Мартинез Флор, центральное место в которой занимает дискурсивная компетенция, реализующаяся путем продуктивных и рецептивных речевых умений. По мнению авторов модели, именно в дискурсе проявляются лингвистическая, стратегическая, прагматическая и межкультурная составляющие МКК учащихся, формируемые при обучении и изучении иностранного языка. Сформулированные в «Общеобразовательной программе основного образования» ожидаемые результаты обучения и изучения русского языка чешскими учащимися ОШ соответствуют требованиям к формированию как общих, так и коммуникативных языковых компетенций согласно ОКВИЯ (SERRJ, 2002). При обучении правилам вежливости и речевому этикету необходимо акцентировать внимание на усвоении учащимися декларативных знаний, в частности, социокультурных знаний, касающихся повседневной жизни, межличностных отношений и социальных конвенций, а также межкультурных знаний, подразумевающих знание и  понимание сходств и различий между культурами носителей чешского и русского языков. «Общеобразовательная программа основного образования» (RVP ZV, 2021) подчеркивает необходимость развития у учащихся способности соблюдать правила социального общения изучаемой культурной среды и  формировании положительного отношения к  языку в рамках межкультурной коммуникации (там же, c.  17); непосредственно указаны отдельные аспекты вежливости, например, способность поприветствовать, выразить согласие, несогласие и т.п. (там же, c. 28). Дескрипторы формирования МКК содержат прямые требования к усвоению лингвистической вежливости в результате изучения предмета Русский язык в ОШ, подчеркивая необходимость усвоения и использования в речи формул вежливости (Standardy ZV, 2013). Однако ключевые документы чешской образовательной политики иноязычного образования в основных школах в настоящий момент акцентируют внимание лишь на развитии речевых умений при обучении языковым средствам и не отражают аспекты интеракции и медиации, предусматриваемые действующей версией основного документа европейской политики иноязычного образования (CEFR– CV, 2020). 140","В чешских УМК по русскому языку, рекомендуемых министерством образования ЧР для использования в основных школах, широко представлены фразы русского речевого этикета, а также тексты и задания для усвоения этикетной лексики. При этом отмечается недостаток упражнений для усвоения и закрепления знаний путем практических упражнений для формирования интерактивных умений, при выполнении которых необходимо использовать не только знание формул речевого этикета, но и реализовать стратегии вежливости при развертывании дискурса в процессе интеракции. Теоретические основы исследования отражаются в следующих позициях. 1) В данной работе исследуется как умение учащихся ОШ использовать языковые средства лингвистической вежливости, проявляемые в устной форме в  процессе речевой деятельности говорения, так и применение стратегий лингвистической вежливости в процессе интеракции. 2) Проявление лингвистической вежливости рассматривается в дискурсе, формируемом при интеракции учащихся в выбранных коммуникативных ситуациях. 3) Процесс вербальной интеракции на иностранном языке зависит от степени формирования речевого умения говорения, иными словами, речевое умение говорение является одним из ключевых факторов, обеспечивающих устную интеракцию собеседников. 4) Основным объектом анализа в данном исследовании является дискурс, создаваемый участниками исследования в процессе русскоязычной интеракции в выбранных коммуникативных ситуациях. Предметом анализа является лингвистическая вежливость как аспект МКК в устной речи учащихся ОШ, которая проявляется в дискурсе, формируемом в процессе устной интеракции на русском языке в выбранных коммуникативных ситуациях. 5) Подход к исследованию проявления лингвистической вежливости в  конкретных ситуациях основан на методах дискурсивного анализа с точки зрения этнографии коммуникации в соответствии с принципами интеракционального подхода к исследованию вежливости. 141","6) Интеракциональный подход к исследованию вежливости предусматривает анализ позиций (мнений) как исследователя, так и участников интеракции. Задачей предлагаемой монографии являлось представить выбранные результаты обучения русскому языку в чешских основных школах в одном из аспектов формирования МКК – способности проявления лингвистической вежливости в процессе устной межкультурной интеракции в повседневных ситуациях, а также отношение учащихся и их учителей к проявлению вежливости в процессе коммуникации на русском языке. Анализ результатов позволяет сделать выводы о существовании взаимосвязи между декларируемыми мнениями информантов и проявлением вежливости в русскоязычной устной интеракции учащихся ОШ. В интеракции участников исследования во время выполнения ситуационно-ролевых заданий наблюдается тенденция к сохранению позитивного социального лица собеседника, преимущественно в результате реализации общих фоновых знаний учащихся в контексте коммуникативных фреймов, трансферируемых из культуры родного языка. Однако типичным явлением в процессе интеракции было отсутствие ожидаемой реакции коммуникантов, заключающейся в  использовании стратегий негативной вежливости. В рамках учебной интеракции на русском языке учащиеся не всегда соблюдали нормы вежливости в форме использования языковых средств вежливости, даже если их использование было частью задания. Вероятной причиной этого является тот факт, что учителя и учащиеся чешских ОШ, принявшие участие в исследовании, не придают значения проявлению лингвистической вежливости при интеракции в контексте выполнения учебных задач по предмету Русский язык. Формирование МКК при изучении иностранного языка невозможно без овладения учащимися норм вежливого общения и  способностью их применять в  процессе интеракции. Развитие интерактивных умений должно быть предусмотрено на уровне куррикулума, отражено в дидактических материалах и должно поддерживаться в  процессе обучения иностранному языку. Обучение русскому языку как иностранному в системе чешского основного образования должно быть направлено на постепенное 142","развитие способности учащихся к  эффективному общению и избеганию возможных коммуникативных неудач. Полученные результаты исследования позволяют заявлять о достижении поставленных целей и могут являться основой как для дальнейших исследований в  области обучения и изучения вежливости в контексте межкультурной прагматики и дидактики иностранных языков, так и для разработки методических рекомендаций, а  в  дальнейшем и конкретных дидактических материалов для обучения лингвистической вежливости в процессе преподавания русского языка в системе чешского основного образования. 143","","Литература Agar, M. (1994). The intercultural frame. In International Journal of Intercultural Relations, 18(2). (221–237). https://doi.org/10.1016/0147-1767(94)90029-9 Arundale, R.  B. (2010). Constituting Face in Conversation. Face, Facework and Interactional Achievement. In Journal of Pragmatics, 42(8). (2078–2105). https://doi.org/10.1016/j.pragma.2009.12.021 Austin J. L. (1975). How To Do Things with Words. Oxford: Oxford University Press. https://doi.org/10.1093/acprof:oso/9780198245537.001.0001 Bachman, L. (1990). Fundamental Considerations in Language Testing. Oxford: Oxford University Press. Bachmannová, J. et al. (2002). Encyklopedický slovník češtiny. Praha: Nakladatelství Lidové noviny. Baider, F. H., Cislaru, G., \& Claude, C. (2020). Researching Politeness: From the ‘Classical’ Approach to Discourse Analysis … and Back. In Corpus Pragmatics (2020) 4. (259–272). https://doi.org/10.1007/s41701-020-00088-8 Bardovi-Harlig, K.  \& Vellenga, H.  E. (2012). The effect of instruction on conventional expressions in L2 pragmatics. System, 40(1), (77–89). https://doi. org/10.1016/j.system.2012.01.004 Bella, S., M. Sifianou, \& Tzanne, A. (2015). Teaching politeness? In B. Pizziconi \& M. Locher (eds.), Teaching and Learning (Im)politeness. Berlin: Mouton de Gruyter, 23-52. https://doi.org/10.1515/9781501501654-003 Berger, T. (2002). Specifický poměr zdvořilosti a oslovování v češtině. In Z. Hladká, \& P. Karlík (eds), Čeština-univerzália a specifika IV. (189–198). Praha: Nakladatelství Lidové noviny. Biesenbach-Lucas, S. (2007). Students writing emails to faculty: An examination of e-mail politeness among native and non-native speakers of English. Language Learning \& Technology, 11(2), (59–81). Blitvich, P. (2013). Introduction: Face, identity and im/politeness. Looking backward, moving forward: From Goffman to practice theory. In Journal of Politeness Research Language Behaviour Culture 9(1). (1–33). https://doi.org/10.1515/pr-2013-0001 Bloch, J. (2002). Student/Teacher Interaction via Email: The Social Context of  Internet Discourse. Journal of Second Language Writing, 11, (117–134). http://dx.doi.org/10.1016/S1060-3743(02)00064-4 145","Brown, P., \& Levinson S. C. (1987). Politeness: Some universals in language usage. Cambridge: Cambridge University Press. https://doi.org/10.1017/ CBO9780511813085 Byram, M. (1997). Teaching and assessing interkurtural communicative competence. Clevedon: Multilingual Matters. Canale, M. \& Swain, M. (1981). A theoretical Framework for communicative competence. In A. Palmer, P. Groot, \& G. Trosper (Eds.). The construct validation of test of communicative competence. (1–36). Washington D. C.: Georgetown University. Cabral, R.  J. (1987). Role-playing as group intervention. In Small group research, 18 (4), (470–482). https://doi.org/10.1177/104649648701800403 Campbell-Larsen, J. (2014). Interactional Competence in Second Language Acquisition. In Kwansei Gakuin University Humanities Review (19). (265–286). Nishinomiya. Charmaz, K. (2006).  Constructing Grounded Theory: A Practical Guide Through Qualitative Analysis. London: Sage. Chejnová, P. (2012). Zdvořilostní strategie. Praha: Univerzita Karlova v Praze, Pedagogická fakulta. Celce-Murcia, M. (2007). Rethinking the Role of Communicative Competence. In E. Alcón Soler \& M. P. Safont Jordà (eds.). Intercultural Language Use and Language Learning, (41–57). Dordrecht: Springer. https://doi.org/10.1007/978- 1-4020-5639-0_3 Council of Europe. (2020). Common European Framework of Reference for Languages: Learning, teaching, assessment – Companion volume. Strasbourg: Council of Europe Publishing. Available at www.coe.int/lang-cefr. Corbin, J. \& Strauss, A. (1999). Základy kvalitativního výzkumu. Albert. Culpeper J. (2011). „It’s not what you said, it’s how you said it!”: Prosody and impoliteness. In  Linguistic Politeness Research Group (eds.). (57–83). Discursive approaches to politeness. Berlin, N. Y.: Mouton de Gruyter. https:// doi.org/10.1515/9783110238679.57 Culpeper, J., \& Terkourafi, M. (2017). Pragmatic Approaches (Im)politeness. In: Culpeper, J., Haugh, M., \& Kádár, D. (eds) The Palgrave Handbook of Linguistic (Im)politeness. Palgrave Macmillan, London. https://doi.org/10.1057/978-1- 137-37508-7_2 Drábková, M. (2021). Vozmožnosti dlja formirovanija sociokulturnoj kompetencii při ispolzovanii učebnogo kompleksa „Tvoj šans A1”. Diplomová práce. Brno: Masarykova univerzita, Pedagogická fakulta, Katedra ruského jazyka a literatury. Eelen, G. (1999). Politeness and ideology. A critical review. Pragmatics, 9(1). (163–173). https://doi.org/10.1075/prag.9.1.09eel Ellis, R. (2019). Introducing task-based language teaching. In Zhang, B. (ed.). Language Teaching for Young Learners, Volume 2, Issue 1. (152–155). https://doi.org/10.1075/ltyl.00014.zha 146","Ellis, R. (2020). The Study of Second Language Acquisition 2 Edition. Oxford: nd Oxford University Press. Ellis, R., \& Barkhuizen, G. (2021). Analysing learner language. Oxford: Oxford University Press. Enríquez, N. \& Díaz, L. (2018). Politeness in the oral discourse of L1 Spanish, L2 Spanish and heritage Spanish speaker. Languages at the crossroads: training, accreditation and context of use. In F. J. Díaz Pérez \& M. Á. Moreno (eds.), (9–19). Eskin, D. (2017). Interlanguage pragmatic development and L2 request behavior: A critical review of the literature for emergent use of „polite” requests. Studies in Applied Linguistics \& TESOL (SALT), 17 (2). https://doi.org/10.7916/salt. v17i2.1230 Fantini, A. E. (2000). A central concern: Developing interculturalcompetence. In SIT Occasional Papers Series: Addressingintercultural education, training and service, (25–42). Vermont: Schoolf or International Training. Fraser, B. \& Nolen, W. (1981). The association of deference with linguistic form. In:  International Journal of the Sociology of Language. 1981(27), (93–110). https://doi.org/10.1515/ijsl.1981.27.93 Galaczi, E., \& Taylor, L. (2018). Interactional Competence: Conceptualisations, Operationalisations, and Outstanding Questions. In Language Assessment Quarterly, 15(3), (219- 236). https://doi.org/10.1080/15434303.2018.1453816 Garces-Conejos Garrod, S., \& Pickering, M. J. (2004). Why is conversation so easy? In Trends in Cognitive Sciences, 8(1), (8–11). https://doi.org/10.1016/j.tics.2003.10.016 Geyer N. (2008). Discourse and Politeness Ambivalent Face in Japanese. London; N. Y.: Continuum. Garces-Conejos Blitvich, P. (2013). Introduction: Face, identity and im/ politeness. Looking backward, moving forward: From Goffman to practice theory. In Journal of Politeness Research Language Behaviour Culture 9(1). (1–33). https://doi.org/10.1515/pr-2013-0001 Gawęcka-Ajchel, B. (2010). Echo. Dubicko: Infoa. Glaser, B. G., \& Strauss, A. L. (1999). Strategies of qualitative research. New Brunswick, London: Aldine Transaction. Gläser, J., \& Laudel, G. (2013). Life With and Without Coding: Two Methods for Early-Stage Data Analysis in Qualitative Research Aiming at Causal Explanations. In Forum Qualitative Sozialforschung / Forum: Qualitative Social Research, 14(2). https://doi.org/10.17169/fqs-14.2.1886 Geyer N. (2008). Discourse and Politeness Ambivalent Face in Japanese. London; N. Y.: Continuum. Goffman, E.(1967). Interaction Rituals: Essays in Face to Face Behavior. New York: Anchor Books. Grice, H. P. (1975). Logic and conversation. In P. Cole, \& J. L. Morgan (eds). Syntax and Semantics 3: Speech Acts. (41–58). New York: Academic Press. 147","Gumperz, J. J. (1982). Discourse strategies. Cambridge: Cambridge university press. https://doi.org/10.1017/CBO9780511611834 Hall, J. K., \& Doehler, S. P. (2011). L2 Interactional Competence and Development. In J.  K.  Hall, J. Hellermann, \& S. P. Doeher (Eds.), L2 Interactional Competence and Development (1–15). Bristol/ Buffalo/ Toronto: Multilingual Matters. https://doi.org/10.21832/9781847694072 Haugh M. (2007). The discursive challenge to politeness research: An interactional alternative. In Journal of Politeness Research, 3(2). (295–317). https://doi.org/10.1515/PR.2007.013 Hendl, J. (2005). Kvalitativní výzkum. Praha: Portal. Hirschová, M. (2013). Pragmatika v češtině. Praha: Karolinum. Holmes, J. (2000). Politeness, Power and Provocation: How Humour Functions in the Workplace. Discourse Studies, 2(2), (159–185). https://doi. org/10.1177/1461445600002002002 Howatt, A. P. R., \& Widdowson, H. G. (2004). A History of English Language Teaching. Oxford: Oxford University Press. Hyland, K., \& Paltridge, B. (2011). Continuum companion to discourse analysis. Publisher: Continuum Hymes, D. (1972). On communicative competence. In J. B. Pride \& J. Holme (Eds.), Sociolinguistics (269–293). Penguin Books. Hymes, D. (1974). Foundations in Sociolinguistics: An Ethnographic Approach. Philadelphia: University of Pensylvania Press. Ismail, I. R., Aladdin, A., \& Ramli, S. (2014). Vous ou tu?: Towards understanding the politeness concept in French. In Procedia – Social and Behavioral Sciences, 118, (184–189). doi:10.1016/j.sbspro.2014.02.025 Janney, R. W. \& Arndt, H. (2019). Intracultural tact versus intercultural tact. In R. J. Watts, S. Ide \& K. E. Ehlich (Eds.). Politeness in Language: Studies in its History, Theory and Practice. Berlin, Boston: De Gruyter Mouton, (21–42). https://doi.org/10.1515/9783110886542-004 Jelínek, S., Hříbková, R., Žofková, H., \& Liptáková, Z. (2018). Raduga plus. Plzeň: Fraus. Kádár D. Z., Haugh M. (2013). Understanding Politeness. Cambridge: CUP. https://doi.org/10.1017/CBO9781139382717 Karásková, V. (2020). Situacionnye igry na urokach russkogo jazyka v osnovnoj škole. Diplomová práce. Brno: Masarykova univerzita, Pedagogická fakulta, Katedra ruského jazyka a literatury. Kecskes, I. (2015). Intercultural impoliteness. In Journal of Pragmatics, 86(43). https://doi.org/10.1016/j.pragma.2015.05.023 Kecskes, I., Sanders, R. E., \& Pomerantz, A. (2018). The basic interactional competence of language learners. In Journal of Pragmatics (124). (88–105). https://doi.org/10.1016/j.pragma.2017.10.019 148","Kellaghan, T. (2010). Evaluation Research. In Peterson, P., Baker, E., \& McGaw, B. International Encyclopedia of Education (Third Edition), (150-155). Elsevier. https://doi.org/10.1016/B978-0-08-044894-7.01326-9 Konečný, J. (2015). Chyby ve výslovnosti českých žáků středních škol v ruském jazyce. In:  Dialog kultur VIII: Sborník příspěvků z mezinárodní vědecké konference Hradec Králové 20.–21. ledna 2015. 1. (368–373). Hradec Králové: Gaudeamus. Kostková, K. (2012). Rozvoj interkulturní komunikační kompetence. Brno: Masarykova univerzita. https://doi.org/10.5817/CZ.MUNI.M210-6397-2013 Krčmová, M. (2017). Obecná čeština. In: Petr Karlík, Marek Nekula, Jana Pleskalová (eds.), CzechEncy – Nový encyklopedický slovník češtiny. Krejčí, J. (2018). Rozvíjení sociolingvistické kompetence ve výuce ruštiny na  příkladech řečových zdvořilostních výrazů: metodologie výzkumu. In Aktev VII. Brno: PdF MU. Krejčí, J. (2019a). Situacionnye rolevye igry kak metod testirovanija formirovanija sociolingvističeskoj kompetencii v obučenii russkomu jazyku. In J. Konečný (ed.), Pražská rusistika – Prague Russian Studies – recenzovaný sborník příspěvků z konference konané dne 29. května v Praze. (17–30). Praha: Katedra rusistiky a lingvodidaktiky, Pedagogická fakulta, Univerzita Karlova v Praze. Krejčí, J. (2019b). Zdvořilostní výrazy ve výuce ruského jazyka na ZŠ z pohledu učitele – metodologie a první výsledky pilotáže. In Věra Janíková, Světlana Hanušová (eds.). Výzkum v didaktice cizích jazyků II. (137–156). Brno: Masarykova univerzita. https://doi.org/10.5817/CZ.MUNI.P210-9547-2019-7 Krejčí, J. (2020). Speaking accuracy of Russian language learners in Czech lower secondary schools. In S. Koryčánková, \& A. Sokolova. Current issues of the Russian language XIV. 1 electronic edition. Brno: Masaryk University st Press. https://doi.org/10.5817/CZ.MUNI.P210-9781-2020-6 Lakoff, R. (1973). The logic of politeness: Or, minding your p’s and q’s. In C.  Corum, T. Cedric Smith-Stark, \& A. Weiser (eds.), Papers from the 9 th Regional Meeting of the Chicago Linguistic Society. (292–305). Chicago Linguistic Society. Leech, G. (1983). Principles of pragmatics. London: Longman. Leech, G. (1990). Semantics: The Study of Meaning. Penguin Books. Leech, G. (2014). The Pragmatics of Politeness. Jericho: Oxford University Press. https://doi.org/10.1093/acprof:oso/9780195341386.001.0001 Levelt, W. J. M. (1989). Speaking: From intention to articulation. Cambridge: MIT Press. https://doi.org/10.7551/mitpress/6393.001.0001 Maňák, J., Janík, T., \& Švec, V. (2008). Kurikulum v současné škole. Brno: Paido. Meier, A. J. (1995). Passages of politeness. Journal of Pragmatics, 24(4), (381–392). https://doi.org/10.1016/0378-2166(94)00053-H 149","Meier, A. J. (1997). Teaching the universals of politeness. In ELT Journal, (51)1, (21–27). https://doi.org/10.1093/elt/51.1.21 Miles, M. B., Huberman, M. A., \& Saldaña, J. (2014). Qualitative data analysis: A methods sourcebook. London: Sage. Mills, S. (2011). Discursive approaches to politeness and impoliteness. In: Discursive approaches to politeness. Mouton series in pragmatics (8). 19–56. Berlin: de Gruyter Mouton. https://doi.org/10.1515/9783110238679.19 MŠMT. (2013). Standardy RVP ZV. Další cizí jazyk – ruský jazyk. Praha: MŠMT. MŠMT. (2021). Rámcový vzdělávací program pro základní vzdělávání. Praha: MŠMT. MŠMT (2022). Seznam učebnic a učebních textů se schvalovací doložkou pro základní vzdělávání. Praha: MŠMT. Mugford, G. (2021). Politeness in professional contexts: foreign-language teacher training. Journal of Politeness Research, 18(1). (151-172). https://doi. org/10.1515/pr-2020-0006 Nekvapil, J. (2017). Sociolingvistika. In: Karlík, P. Nekula, M. \& J. Pleskalová (eds.). CzechEncy – Nový encyklopedický slovník češtiny. Brno: Masaryková univerzita. Dostupné z: https://www.czechency.org/slovnik/ SOCIOLINGVISTIKA#bibitem14 Novotná, H., Špaček, O., \& Šťovíčková Jantulová, M. (eds.) (2019). Metody výzkumu ve společenských vědách. Praha: UK FHS. Orlova, N., Körschnerová, J., \& Stejskalová, J. (2019). Klassnyje druzja: Učebnice. Praha: Klett. O’Sullivan, C. (2018). Role-play and research. In Cohen, L., Manion, L., \& Morrison, K. (2017). Research Method in Education. (606–627). London: Routledge. https://doi.org/10.4324/9781315456539-30 Píšová, M. \& Kostková, K. (2015). Didaktika cizích jazyků. In I. Stuchlíková, \& T. Janík (eds.), Oborové didaktiky: vývoj – stav – perspektivy (67–92). Brno: Masarykova univerzita. Průcha, J. (2002). Moderní pedagogika. Praha: Portál. Průcha, J. (2010). Interkulturní komunikace. Praha: Grada. Průcha, J., Walterová, E., \& Mareš, J. (2009). Pedagogický slovník. Praha: Portál. Ramos-González, N. M., \& Rico-Martín, A. M. (2015). The Teaching of Politeness in the Spanish-as-a-foreign-language (SFL) Classroom. In Procedia – Social and Behavioral Sciences, 178, (196–200). https://doi.org/10.1016/j. sbspro.2015.03.180 Richards, J., \& Rodgers, T. (2001). Approaches and Methods in Language Teaching. New York: Cambridge University Press. http://dx.doi.org/10.1017/ CBO9780511667305.021 150","Rieger, C. (2018). How (not) to be rude: Facilitatingthe acquisition of L2 (im) politeness. Intercultural Pragmatics 15(5). https://doi.org/10.1515/ip-2018- 0023 Roever C., \& Ikeda, N. (2021). What scores from monologic speaking tests can(not) tell us about interactional competence. In Language Testing 39(1). DOI: 10.1177/02655322211003332 Rozboudová, L. \& Konečný, J. (2018). Sovremennaja didaktika russkogo jazyka kak vtorogo inostrannogo: jazykovyje sredstva. 1. vyd. Praha: Nakladatelství Karolinum. Salzmann, Z. (1997). Jazyk, kultura, společnost. Praha: Ústav pro etnografii a folkloristiku AV ČR. Savignon, S. J. (1983). Communicative competence: Theory and classroom practice. Reading. MA: Addison-Wesley. Saville-Troike, M. (2003). The Ethnography of Communication: An Introduction. Oxford: Blackwell Publishing. https://doi.org/10.1002/9780470758373 Schegloff, E. A. (1986). In The Routine as Achievement. Human Studies, 9, (111–151). http://dx.doi.org/10.1007/BF00148124 Searle, J. R. (1975). Indirect speech acts. In P. Cole, \& J. Morgan (eds.), Syntax and semantics 3: Speech acts. (59–82). New York: Academic Press. https://doi. org/10.1163/9789004368811_004 Siddiqa, А. (2018). The acquisition of politeness by young EFL learners in France: an exploratory study of interlanguage pragmatic development. Linguistics. COMUE Université Côte d’Azur. Sifianou, M. (1992). Politeness Phenomena in England and Greece. Oxford, NY: Oxford University Press. https://doi.org/10.1093/oso/9780198239727.001.0001 Schramm, W. (1997). The beginnings of communication study in America. Thousand Oaks, CA: Sage. Spencer-Oatey, H. (2008). Culturally Speaking. Culture, Communication and Politeness Theory. London: Continuum. Sun, D. (2014). From Communicative Competence to Interactional Competence: A New Outlook to the Teaching of Spoken English. In Journal of Language Teaching and Research, (5)5. (1062-1070). Academy Publisher. doi:10.4304/ jltr.5.5.1062-1070 Švaříček, R \& Šeďová, K. (2007). Kvalitativní výzkum v pedagogických vědách. Praha: Portál. Tajeddin, Z. \& Pezeshki, M. (2014). Acquisition of Politeness Markers in an EFL Context: Impact of Input Enhancement and Output Tasks RELC Journal, 45(3). (269–286). https://doi.org/10.1177/0033688214555357 Terkourafi, M. (2016). The linguistics of politeness and social relations. In K. Allan, The Routledge handbook of linguistics. (221–235). Abingdon, UK: Routledge. 151","Usó-Juan, E. \& Martínez-Flor, A. (2008). Teaching Intercultural Communicative Competence through the Four Skills. In Revista Alicantina de Estudios Ingleses 21. (157–170). https://doi.org/10.14198/raei.2008.21.09 Van Ek, J. (1987). Objectives for Foreign Language Learning. Strasbourg: Council of Europe. Watts. R. J. (2003). Politeness. Cambridge: Cambridge University Press. Weir, C. J. (1990). Communicative Language Testing. London: Prentice Hall International. Wong, L., \& Esler, J. (2020). A Review of Teaching and Learning Linguistic Politeness. Journal of Critical Studies in Language and Literature, 1(4), (13–21). DOI: https://doi.org/10.46809/jcsll.v1i4.38. Waring, H. Z. (2018). Teaching L2 interactional competence: problems and possibilities. In Classroom Discourse, 9(1). (57-67). DOI: 10.1080/19463014.2018.1434082 Young, R. F. (2011). Interactional Competence in Learning, Teaching, and Testing. In Hinkel, E. Handbook of Research in Second Language Teaching and Learning. Vol. II. (426–443). London: Routledge. Žofková, H., Eibenová, K., Liptáková, Z., \& Šaroch, J. (2005). Pojechali 1: Učebnice. Úvaly: Albra. Азимов Э. Г., Щукин А. Н. (2009). Новый словарь методических терминов и понятий (теория и практика обучения языкам). Москва: Издательство ИКАР. Архангельская, А. Л., \& Каменева, О. В. (2009). Мультимедийная среда обучения речевому этикету носителей языка и инофонов. In Полилингвиальность и транскультурные практики. (3). (31–35). Базина, Н.  В. (2010). Социолингвистическая компетенция как объект контроля. In Л. Г. Веденина (ред.). Языки в аспекте лингвострановедения. (177–182). Москва: Московский государственный институт международных отношений. Бастрикова Е. М. (2004). Коммуникативная компетенция как лингводидактический феномен. In Русская сопоставительная филология: Лингвокультурологический аспект. (43–48). Казань: Казанский государственный университет. Большакова, О.Б., \& Терехова, Т.А. (2011). Зарубежные концептуальные модели межкультурной компетентности (Часть 1). In Психология в  экономике и управлении, 2. (84–96). Байкальский государственный университет. Бочарникова, М. А. (2009). Понятие «коммуникативная компетенция» и его становление в научной среде. In Молодой ученый. 8 (8). (130–132). Ван Дейк, Т. А. (2000). Язык. Познание. Коммуникация. Благовещенск: БГК им. И. А. Бодуэна де Куртене. Волкова, Е. В. (2013). Экспериментальная оценка динамики межкультурной коммуникативной компетенции у студентов технического 152","университета. In Вестник Казанского технологического университета, 16 (22), (377–380). Казань: КТУ. Григорьева, В.  С. (2007). Дискурс как элемент коммуникативного процесса: прагмалингвистический и когнитивный аспекты. Тамбов: Издательство Тамбовского государственного технического университета. Ефремова, Н. Ф. (2015). Эвалюация как информационная основа управления качеством обучения. In Фундаментальные исследования, 2(7). (1489–1493). Зборовский, Г. Е. и Шуклина, Е. А. (2016). Эмпирическая социология. Сургут: РИО СурГПУ. Земская Е. А. (1994). Категория вежливости в контексте речевых действий. Москва: Наука. Зырянова, Е. А., \& Никитина, Е. Ю. (2009). Теоретико-методическая основа формирования речевого этикета младших школьников. In Вестник Южно-Уральского государственного гуманитарно-педагогического университета. (12). (43–53). Ирхин, Ю. В. (2014). Постмодернистская методология анализа и  проектирования политики. In Вестник РГГУ. Серия: Политология. История. Международные отношения. 1(123). (13–25). Карасик, В.  И. (2002). Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена. Кирпиков А. Р. (2018). Качественный контент-анализ как метод исследования. In А. Р. Кирпиков (ред.). XXI Международная конференция памяти профессора Л.  Н.  Когана „Культура, личность, общество в современном мире: методология, опыт эмпирического исследования“, 22–23 марта 2018 г., (67–74). Екатеринбург: УрФУ. Коляникова, Е.  В. (2015). Формирование межкультурной коммуникативной компетенции старшеклассников в условиях дополнительного образования. Дисс. канд. пед. наук. Смоленск. Коренева, А. В. (2014). Уроки совершенствования коммуникативных умений в системе обучения речевому этикету. In Концепт. (2). (41–45). Кравченко Н. К. (2014). Современный дискурс и дискурс-анализ. Краткая терминологическая энциклопедия. КНЛУ. Кравченко, Н. К, Чхетиани, Т.Д. (2017). Этнография речи: категории, результаты, методология. In Вісник Київського національного лінгвістичного університету, 20(1). (45–50). Куприянов Б. В., Миновская О.В. (2002). Ситуационно-ролевая игра как средство развития у подростков субъектности во взаимодействии. Кострома: КГУ им. Н. А. Некрасова. Ларина, Т. В. (2003). Вежливость как предмет лингвистического изучения. In Стернин, И. А. (ред.) Коммуникативное поведение. Вып. 17. Вежливость как коммуникативная категория. Воронеж: Истоки. 153","Леонтьев, В.  В. (2016). Лингвистическая (не)вежливость: к проблеме содержaния категории. In Экология языка и коммуникативная практика. (1). (70–83). Лещенко Г. В. Лінгвістичні потрактування дискурсу: інтеракціональний аспект. In Одеський лінгвістичний вісник (4), (154–158). Максимов, В. И., \& Голубева, А. В. (2015). Русский язык и культура речи: учебник для бакалавров. Москва: Издательство Юрайт. Манухина, Ю. В. (2016). К вопросу о формировании социолингвистической компетенции в процессе овладения формулами речевого этикета в английском языке с опорой на французский язык. In Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки, 2(741), (153–163). Петрикова, А., \& Кулькова, Р. (2017). Иноязычное общение в аспекте проблемного обучения. Теория и практика. Прешов: Прешовский университет. Россихина М.Ю., \& Икатова И.И. (2022). Теория вежливости: поиски эффективной методологии исследований в зарубежной социопрагматике. In Вестник НГУ. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 20(1). 2022 (6–20). https://doi.org/10.25205/1818-7935-2022-20-1-6-20 Руднева, Е. А. (2018). Стратегии лингвистической вежливости в спонтанном речевом взаимодействии. Диссертация. Санкт-Петербург: Институт лингвистических исследований РАН. Селиванова, Е. А. (2002). Основы лингвистической теории текста и коммуникации – Монографическое учебное пособие. Киев: ЦУЛ. Серажим, К. С. (2002). Дискурс як соціолінгвальне явище: Методологія, архітектоніка, варіативність. Київ: Національний університет ім. Тараса Шевченка. Тер-Минасова, С. Г. (2000). Язык и межкультурная коммуникация. Москва: Слово. Формановская, Н. И. (1998). Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения. Москва: Институт русского языка им. А.С.Пушкина. Формановская, Н.И. (2002). Речевое общение: коммуникативно- прагматический подход. Москва: Русский язык. Формановская, Н. И. (2014). Русский речевой этикет: Лингвистические и методические аспекты. Москва: УРСС. Харчарек, А. (1998). Прагмалингвистическая категория вежливости как инструмент диалогового взаимодействия коммуникантов на русском языке (в сравнении с польским). Москва: РУДН. Цурикова, Л.В. (2007). Дискурсивные стратегии как объект когнитивно- прагматического анализа коммуникативной деятельности. In Вопросы когнитивной лингвистики, 4(13). (98–108). Тамбов: ТГУ. 154","Приложения Приложение 1 Участники исследования Код Учитель Учащиеся группы специальность возраст/лет опыт всего из них преподавания в группе с ООП русского языка/лет A русский язык 45-50 15 8 1 физкультура B русский язык 35-40 8 12 2 C русский язык 30-35 5 11 – английский язык D русский язык 25-30 4 10 1 E русский язык 35-40 9 12 – F русский язык 30-35 8 10 1 чешский язык G русский язык 40-45 12 11 2 физкультура H русский язык 30-35 7 14 – английский язык 155","Приложение 2 Ситуационно-ролевые задания Задание 1 Účastník 1: Do tvé třídy přišel nový spolužák/spolužačka. Seznam se s ním/ní (řekni svoje jméno, zeptej se na jeho/její jméno, řekni, že tě těší, zeptej se odkud přijel/a). Účastník 2: Jsi nový žák/nová žačka ve třídě. Seznam se se spolužákem/ spolužačkou (odpovídej na jeho/její dotazy). Задание 2 Účastník 1: Jsi turista z Ruska. Přijel/a jsi do Brna a jsi na Mendlově náměstí. Oslov kolemjdoucí/ho a zeptej se na cestu na ulici Českou. Až ti odpoví, jak se tam dostaneš, zeptej se, jak dlouho trvá cesta a zda se tam můžeš dostat i pěšky. Účastník 2: Odpověz na dotazy turisty/turistky, který/á se ptá na cestu. Jste na Mendlově náměstí, potřebuje se dostat na ulici Českou. Řekni, že se dostane tramvají č. 5 nebo č. 6. Kdyby se tě zeptal/a na cestu pěšky, řekni, že ano, a cesta mu/jí potrvá půlhodiny. Задание 3 Účastník 1: V sobotu máš narozeniny. Pozvi kamaráda/kamarádku na oslavu. Reaguj podle jeho/jejích odpovědí. Účastník 2: Kamarád/ka tě zve na oslavu narozenin v sobotu. Bohužel, v pátek odjíždíš na hory. Slušně reaguj na pozvání, vysvětli situaci a po- přej k narozeninám. 156","Задание 4 Účastník 1: Všimneš si na chodbě pana učitele/paní učitelky. Oslov ho/ ji, slušně popros, aby ti dala pracovní list z minulé hodiny, na které jsi chyběl/a kvůli nemoci. Po jeho/její odpovědi poděkuj a rozluč se. Účastník 2: Jsi učitel/ka, kterou žák/žačka požádá o pracovní list. Řekni mu/jí, aby přišel/přišla pro pracovní list po skončení výuky, že ho na- chystáš. Rozluč se. Задание 5 Účastník 1: Potkáš kamaráda/kamarádku, kterému/které jsi půjčil/a svůj sešit do matematiky. Oslov ho/ji, pozdrav, zeptej se, zda ti ten sešit přinesl/a. Reaguj na odpověď, že se nic nestalo, požádej, aby ten sešit přinesl/a zítra. Rozluč se. Účastník 2: Potkáš kamarádku/kamaráda, od které/ho sis půjčil/a se- šit. Reaguj na pozdrav a na dotaz ohledně sešitu odpověz, že jsi ho zapomněl/a doma. Omluv se a řekni, že ho přineseš zítra. Rozluč se. Задание 6 Účastník 1: Přijdeš do obchodu a chceš si koupit pouzdro na mobilní telefon. Obrať se na prodavače/prodavačku, zeptej se, kolik stojí černé pouzdro. Reaguj na odpověď, že je to bohužel drahé a zeptej se, zda ne- mají levnější. Reaguj na odpověď. Rozluč se. Účastník 2: Jsi prodavač/ka v obchodě. Zákazník/ce se obrátí na tebe s dotazem ohledně ceny pouzdra na mobilní telefon. Řekni, že stojí tisíc rublů. Pokud by si zákazník/ce přál/a levnější, nabídni stejné pouzdro, ale v šedé barvě. Reaguj na odpověď. Rozluč se. 157","Приложение 3 Схема фокусированного группового интервью с учащимися основных школ в И2 1) Вопросы, касающиеся выполнения ситуационно-ролевых заданий Примеры: • Jak se vám líbilo cvičení? • Bylo to pro vás těžké? • Jak jste přistupovali k plnění úkolů? 2) Вопросы, касающиеся использования лингвистических средств в процессе интеракции в выбранных ситуациях Примеры: • Na co jste se zaměřili u hraní rolí? • Co bylo pro vás problematické u hraní rolí? 3) Вопросы, касающиеся субъективной оценки интеракции как вежливой или невежливой Примеры: • Co je dle vašeho názoru zdvořilá komunikace? • Jak byste z hlediska zdvořilosti ohodnotili konverzace u hraní rolí? 4) Вопросы, касающиеся включения в речевую продукцию языковых средств вежливости Примеры: • Jaké umíte v ruštině zdvořilostní fráze? • Proč jste tyto fráze vynechali během hraní rolí? • Jak se v hodinách ruštiny učíte komunikovat? 158","Приложение 4 Схема полуструктурированного интервью с учителями русского языка в И3 Вводные вопросы (Dotaz na souhlas s nahráváním rozhovoru a použitím nahrávky ve výzkumu) • Jaké předměty vyučujete kromě ruštiny? • Čemu se věnujete v hodinách RJ? • Co je dle Vašeho názoru cílem výuky RJ na ZŠ? Главные вопросы • Jak učíte žáky komunikovat v RJ? • Na co kladete důraz v komunikaci žáků v RJ? • Co dle Vašeho názoru znamená zdvořilá komunikace? • Jak byste ohodnotila vlastní schopnost zdvořilé komunikovat v RJ? • Jaké zdvořilé výrazy vyučujete v hodinách RJ? • Jak učíte žáky zdvořilé komunikovat v RJ? • Jaké požíváte výukové materiály pro rozvoj komunikační kompetence žáků? • Jakým způsobem používáte výukové materiály? • Co hodnotíte v mluveném projevu žáků? • Co hodnotíte v mluvené interakci žáků? • Jaký důraz kladete na projev zdvořilosti v interakci žáků v RJ? • Uveďte prosím příklady zdvořilostních výrazů, jež Vaši žáci používají v hodinách. • Jak vnímáte chyby žáků v použití zdvořilostních výrazů v ruštině a jak na chyby reagujete? 159","• Jak úspěšně dle Vašeho názoru by byli Vaši žáci schopni zdvořile komunikovat v těchto komunikačních situacích: a) seznamování; b) pozdrav, oslovení a loučení s kamarádem a s učitelem; c) prosba, omluva a poděkování kamarádovi a učiteli; d) pozvání na oslavu a přání k svátku; e) ptaní se na cestu; f) nakupování v obchodě? • Jaký názor máte na výuku zdvořilosti v hodinách RJ na ZŠ? Заключительные вопросы • Je něco, v souvislosti s výukou zdvořilosti, k čemu byste se chtěl/a dodatečně vyjádřit? • Chtěl/a byste se na něco zeptat? 160","Приложение 5 Иллюстрация транскрибирования аудиозаписей (на примере фрагмента интервью в И3) 161","Vědecká redakce Masarykovy univerzity prof. PhDr. Jiří Hanuš, Ph.D.; doc. Ing. Pavel Bobáľ, CSc.; doc. Mgr. Pavel Caha, Ph.D.; Mgr. Michaela Hanousková; doc. RNDr. Petr Holub, Ph.D.; prof. MUDr. Lydie Izakovičová Hollá, Ph.D.; prof. PhDr. Tomáš Janík, Ph.D., M.Ed.; prof. PhDr. Tomáš Kubíček, Ph.D.; PhDr. Alena Mizerová; doc. Mgr. Markéta Munzarová, Dr. rer. nat.; doc. RNDr. Lubomír Popelínský, Ph.D.; prof. Mgr. Tomáš Řiháček, Ph.D.; Ing. Zuzana Sajdlová, Ph.D.; Mgr. Kateřina Sedláčková, Ph.D.; prof. RNDr. Ondřej Slabý, Ph.D.; doc. Ing. Rostislav Staněk, Ph.D.; prof. PhDr. Jiří Trávníček, M.A.; doc. JUDr. PhDr. Robert Zbíral, Ph.D. Лингвистическая вежливость как аспект изучения русского языка в чешских школах Lingvističeskaja vežlivosť kak aspekt izučenija russkogo jazyka v češskich školach Mgr. Janina Krejčí, Ph.D. Ediční řada: Cizí jazyky a jejich didaktiky: teorie, empirie, praxe Svazek 17 Vydala Masarykova univerzita, Žerotínovo nám. 617/9, 601 77 Brno Grafický návrh obálky: Mgr. Alena Poláčková 1., elektronické vydání, 2024 ISBN 978-80-280-0679-2",""];